Что такое Чернобыльский регистр: результаты и достоверные данные через 30 лет работы. Интервью главы Научной комиссии по радиологической защите, члена-корреспондента РА МН, заслуженного деятеля науки Виктора Иванова.

Приближается 30-я годовщина чернобыльской катастрофы. Все эти годы проблемы медицинских радиологических последствий Чернобыля играли ключевую роль как на национальном, так и на международном уровне. В городе Обнинске уже летом 1986 года был создан Чернобыльский регистр Советского Союза. Для того чтобы прекратить спекуляции вокруг чернобыльской темы, достаточно просто обратиться за достоверными данными в Обнинский регистр, в который включены данные по 800 тысячам человек.

5 1

Зачем создают радиологические медицинские регистры? Как они функционируют?

Дело в том, что в 1954 году прошлого века, через 9 лет после страшных атомных бомбардировок 1945 года, был создан Регистр Хиросимы и Нагасаки. В него было включено 86 тысяч человек. Этот Регистр функционирует до сих пор, уже больше 60 лет идет наблюдение за состоянием здоровья людей, переживших бомбардировки.

В настоящее время примерно 40% этой когорты остаются живы. И важно подчеркнуть, что научный комитет по действию атомной радиации ООН, головной организации по радиационной безопасности, все эти годы при разработке норм радиационной безопасности базировался на данных именно Регистра Хиросимы и Нагасаки.

Что касается нашего Чернобыльского регистра, то приказ о его создании в Обнинске был опубликован уже в конце июня 1986 года, т.е. через 2 месяца после чернобыльской трагедии. Перед Регистром были поставлены две основные задачи: научные исследования в области действия ионизирующего излучения и выработка практических рекомендаций.

Необходимо было учесть всех граждан из так называемой группы риска?

Радиационному воздействию в разных дозах подверглось много людей. Надо было формировать группы риска для оказания адресной медицинской помощи. Несколько лет назад мы обратились с инициативой подготовки закона РФ о Национальном регистре. Министерство здравоохранения, Министерство по ЧС, ряд других ведомств поддержали эту инициативу, и Президент РФ Владимир Путин подписал закон о Национальном радиационном эпидемиологическом регистре. Это очень важный документ, его нет ни в Белоруссии, ни на Украине. Сегодня наш Национальный радиационный эпидемиологический регистр – это государственная информационная система персональных данных граждан, подвергшихся радиационному воздействию в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС, других радиационных аварий, ядерных испытаний и иных радиационных катастроф и инцидентов, обеспечивающая пожизненный учет изменения состояния здоровья.

Со дня Чернобыля мы прожили 30 лет, но работать регистр должен ещё долго для анализа текущих и отдаленных радиологических последствий.

5 2

Сколько людей включено в Национальный регистр?

В настоящее время в Регистр включено более 800 тысяч человек, которые подверглись в разной степени радиа- ционному воздействию, в том числе и малых доз облучения. Потому что задача Регистра – доказывать отсутствие или наличие радиационных рисков, а для этого мы должны иметь весь диапазон доз, чтобы сравнивать. Поэтому Регистр – это одна из крупнейших информационных баз в национальной системе здравоохранения. И данные на всех этих людей поступают ежегодно, мы обеспечиваем охват диспансеризацией примерно 80–90% людей из этой численности. Прежде всего нас интересуют данные по онкологической заболеваемости и заболеваниям системы кровообращения, которые являются основными гипотетическими факторами радиологических последствий.

В прошлом году была опубликована большая книга «Медицинские радиологические последствия Чернобыля. Прогноз и фактические данные спустя 30 лет». Под редакцией члена-корреспондента РАН Андрея Дмитриевича Каприна и моей. Это большая книга, которая охватывает три основных направления: вопрос экспериментальной радиологии, по сути дела, это дозиметрия, нам же дозу надо знать, если мы говорим о последствиях; это клиническая радиология, потому что очень много людей, подвергшихся радиационному воз-

действию, прошли через клинику нашего центра; и это раздел радиационной эпидемиологии, то есть оценки радиационных рисков.

Уместно ли сравнение японского регистра с Чернобыльским?

Как я уже говорил, Регистру Хиросимы и Нагасаки уже 60 лет. Но мы должны понимать, что средняя доза хибакуся (людей, переживших бомбардировки. – Ред) на порядки превышала дозу лиц, подвергшихся воздействию после Чернобыля. Она в среднем составляла примерно 220 милигрей (мГр) в Хиросиме и Нагасаки. У нас же средняя доза, например в Брянской области, которая в наибольшей степени подверглась радиационному воздействию, составляет в настоящее время всего 30 мГр, т.е. в 7 раз ниже. И поэтому данные Чернобыля имеют первостепенное значение для объективной оценки риска.

Совсем недавно была авария в Фукусиме, и, понимая, что доза Фукусимы не сопоставима с Хиросимой и Нагасаки, руководство МАГАТЭ официально обратилось к нашему Национальному регистру, чтобы все радиологические последствия Фукусимы были оценены здесь, в Обнинске. И вот совсем недавно, примерно месяц назад, вышла официальная книга МАГАТЭ, которая полностью дает оценку радиологических последствий для населения Японии, проживающего в этой префектуре, на долгосрочный период. Эта оценка базируется на данных российского Чернобыльского регистра.

5 3

А как с практической точки зрения работает Национальный регистр?

Как я уже говорил, кроме естественно-научной задачи влияния радиации при малых и средних дозах, есть практическая задача, которая стоит перед Минздравом и перед нами, – это формирование групп риска с учетом всей объективной информации, которую мы получили за эти десятилетия. Национальный регистр, имея такой массив данных и современные статистические технологии для анализа этих данных, выдает коэффициенты риска различных заболеваний на основе прямых эпидемиологических исследований. То есть выдаём зависимость «доза – эффект» и формируем группы потенциального риска. Эта информация дальше передается в специализированные медицинские центры для оказания адресной эффективной и своевременной медицинской помощи.

Какие же главные выводы сделаны Национальным регистром на протяжении этих 30 лет?

Прежде всего, хочу отметить уникальность Чернобыльского регистра, так как в него было включено небывалое количество людей. Почти 200 тысяч. Это большая когорта. То есть это позволяет получить очень точные данные, потому что обычно для эпидемиологических исследований включают 5 или 10 тысяч человек, а тут 200!

Но что было установлено самое главное по итогам наблюдений?

Было установлено, что у ликвидаторов, которые все-таки получили дозы выше средних, это примерно 250 мГр и больше, то есть выше, чем Хиросима, было зарегистрировано небольшое повышение частоты онкологических заболеваний. Но мы должны помнить, что из 200 тысяч такие дозы получили не больше 12–13% ликвидаторов.

В Регистре две основные группы: это ликвидаторы и население так называемых загрязненных территорий. К ним отнесены четыре области: Брянская, Калужская, Тульская и Орловская. В Регистре у нас зарегистрировано примерно 400 тысяч человек, которые проживают в этих областях и за которыми ведется наблюдение.

Что было установлено? Ну вы знаете, что первые 2–3 месяца после чернобыльской катастрофы широко обсуждалась проблема йодного удара, йод 131-й, облучение детей и возможные последствия. Это очень широко обсуждалось и на национальном, и на международном уровнях. Этому были посвящены многочисленные крупные международные конференции, которые проводили МАГАТЭ, НКДАР и т.д.

Какой окончательный результат получен? Он говорит, что дети, которые первые 3–4 месяца после чернобыльской катастрофы были облучены достаточно высокими дозами йода 131-го (период полураспада йода очень небольшой, и поэтому проблема закончилась в августе, речь идет только о первых 3–4 месяцах). Так вот у детей, которые получили примерно дозу облучения на щитовидную железу 300 мГр, в два раза выросла частота заболеваемости раком. 

По взрослому населению такой зависимости не выявлено! По другим видам рака, кроме рака щитовидной железы и рака крови – лейкоза, дозовой зависимости не выявлено тоже. Это очень важно.

А что касается группы риска детей, о которой вы говорили?

Через наш центр за эти годы прошло несколько сотен таких детей. Так вот за счет оказания своевременной адресной медицинской помощи среди них практически отсутствует смертность по этой причине, т.е. все они живы, но у них был рак щитовидной железы. Прошло 30 лет. Конечно, мы продолжаем наблюдать и отслеживать дальше.

Вы сказали, что наблюдаете 400 тысяч человек, а какова из них группа риска?

Сначала по первой группе – по ликвидаторам. Термином «ликвидаторы» мы называем 200 тысяч человек. Из них группа риска – 32 тысячи. Группа высокого риска – 7,5 тысячи человек. И будем говорить честно, это именно те, кто был первый год в 30-километровой зоне.

Вторая группа – это население. Их 400 тысяч человек сейчас в Регистре. Поэтому группа потенциального риска – это порядка 43 тысяч человек, а группа высокого потенциального риска, доказано, это прежде всего йод-131, рак щитовидной железы и дети – это 14 тысяч человек. Эта информация крайне важна органам практического здравоохранения, чтобы они адресно своевременно и эффективно могли оказывать медицинскую помощь. Именно тем, кто находится в группе потенциального риска, а не размазывать по десяткам областей.

5 4

Расскажите об основных задачах, стоящих перед Национальным регистром в последующие годы.

Хочу напомнить, что по закону Президента РФ за Регистром закреплено пожизненное наблюдение, то есть нам предстоит работать как минимум еще 50 лет. Я бы сформулировал три основные задачи, которые нам надо в ближайшее время решать. Первая – это как Регистр Хиросимы и Нагасаки продолжать исправно выполнять свои функции. Дело в том, что есть понятие латентного периода заболевания, то есть последствия могут проявляться через 10 лет или даже больше. Прошло 30 лет, но до сих пор остаются люди в группе риска. И мы должны за ними наблюдать.

Вторая серьезная задача – это использование накопленных нами данных на международном уровне. Россия активно работает в МАГАТЭ. Россия активно работает в научном комитете по действию атомной радиации. Заседания НКДАР проходят ежегодно. Ближайшее заседание будет в июне. Большинство наших докладов как раз по рискам в области малых доз. То есть нормативы, которые предлагают международные организации, должны обязательно учитывать наши выводы по малым дозам. Более того, генеральный директор Росатома Сергей Кириенко поддержал инициативу Национальной комиссии по радиационной защите, которую я возглавляю в России, что каждый человек, стоящий на индивидуальном дозиметрическом контроле, должен знать величину своего текущего риска, связанного с профессиональным облучением. 92% персонала корпорации Росатом, состоящего на дозиметрическом контроле в 2015 году, знают величину своего риска. Такого результата нет нигде в мире, поэтому МАГАТЭ подписало договор с Росатомом о распространении этой технологии через МАГАТЭ во все другие европейские страны.

И третье, Президентом России подписан очень важный документ – основы государственной политики Российской Федерации по обеспечению ядерной радиационной безопасности населения России до 2025 года. Там ставится ключевая задача распространить опыт Росатома на работников других отраслей, стоящих на дозиметрическом учёте, это и врачи-радиологи, и другие контингенты. Эта задача должна быть решена в ближайшие 10 лет.

Рейтинг изотопов. Всё, что вы не знали об изотопах: самый редкий / самый дорогой / самый востребованный / самый стабильный и даже самый лёгкий.

03 34

Немного теории на заметку

Возможно, все читатели «Вестника» прекрасно знают основы ядерной физики и отлично разбираются в терминологии и свойствах химических элементов. Но мы позволим себе напечатать пару абзацев, объясняющих теорию.

Изото́пы (от др.-греч. ισος — равный, одинаковый, и τόπος — место). Название связано с тем, что все изотопы одного атома помещаются в одно и то же место (в одну клетку) таблицы Менделеева. Все изотопы одного элемента имеют одинаковый заряд ядра (то есть количество протонов в нём), отличаясь лишь числом нейтронов.

Первое доказательство того, что вещества, имеющие одинаковое химическое поведение, могут иметь различные физические свойства, было получено при исследовании радиоактивных превращений атомов тяжёлых элементов. В 1906—1907 годах выяснилось, что продукт радиоактивного распада урана — ионий и продукт радиоактивного распада тория — радиоторий имеют те же химические свойства, что и торий, но отличаются от него атомной массой и характеристиками радиоактивного распада. Было обнаружено позднее, что у всех трёх продуктов одинаковы оптические и рентгеновские спектры. Такие вещества, идентичные по химическим свойствам, но различные по массе атомов и некоторым физическим свойствам, по предложению английского учёного Содди с 1910 года стали называть изотопами.

Различают устойчивые (стабильные) изотопы и радиоактивные изотопы. Только ядра атомов радиоактивных изотопов подвержены самопроизвольному превращению в другие ядра с испусканием различных частиц (или процессам так называемого радиоактивного распада). В настоящее время известно почти три тысячи изотопов химических элементов, как природных, так и искусственно синтезированных. Для всех элементов искусственно получены радиоактивные изотопы. Число радиоактивных изотопов у многих элементов очень велико и может превышать два десятка.

Впервые в 1934 году И. Кюри (см. ЖОЛИО-КЮРИ Ирен) и Ф. Жолио-Кюри (см. ЖОЛИО-КЮРИ Фредерик) получили искусственным путем радиоактивные изотоп азота (13N), кремния (28Si) и фосфора (30P), отсутствующие в природе. Этими экспериментами они продемонстрировали возможность синтеза новых радиоактивных нуклидов.

 

Приведём в пример водород, который имеет три изотопа, из них два стабильны и один радиоактивен:

Водород 1 – протий - этот нуклид называют иногда протием, у него один протон – стабилен

Водород 2 – дейтерий - нуклид, ядро которого состоит из одного протона и одного нейтрона – стабилен

Водород 3 – тритий — один протон и два нейтрона.

Из всех известных изотопов только изотопы водорода имеют собственные названия. И свойства этих изотопов заметно отличаются. Тритий получают искусственно при ядерных реакциях.

Снимок экрана 2016-04-17 в 11.40.11

Рейтинг подготовлен при помощи специалистов ОАО «В/О «Изотоп»

 

Интересные факты

Даже человеческий организм имеет некоторое количество радиоактивных изотопов. Попадают они внутрь через пищу в виде изотопов углерода, который, в свою очередь, впитывается растениями из почвы или воздуха и переходит в состав органических веществ в процессе фотосинтеза. Поэтому и человек, и животные, и растения излучают определенный радиационный фон. Источниками, которые способствуют образованию изотопов, выступают внутренние слои земного ядра и излучения из космоса.

03 33

Самый долгоживущий из трансурановых элементов

Pu-244 обладает периодом полураспада 82,8 млн лет.

Самый легкий и самый тяжелый изотопы

Самый легкий нуклид – водород 1, или протий.

Самый тяжелый – унунбий-277 (Uu 277), открытый в феврале 1996 года (выделить хоть сколько-нибудь значимое количество унунбия не удалось и, возможно, никогда не удастся. Это связано с тем, что элемент распадается, испуская α-частицы, с периодом полураспада приблизительно в 1/240-миллионную долю секунды).

Наиболее и наименее стабильные изотопы

Самый стабильный радиоактивный изотоп  - теллур 128 (Те-128), период полураспада которого равен 1,5х1024 лет.

Наименее стабильный изотоп – литий-5, который распадается за 4,4х10 – 22 секунды.

Самый пластичный элемент

1 грамм золота (Аu) можно растянуть в длину на 2,4 км.

Наиболее распространенные элементы

Водород – самый распространенный элемент как во Вселенной (свыше 90%), так и в Солнечной системе (70,68%).

Железо – самый распространенный элемент на Земле (36% массы), а свободный азот (N2) – самый распространенный элемент земной атмосферы (78,08% объема, или 75,72% массы).

 

03 21

Не секрет, что к проектной документации на строительных площадках всегда масса нареканий и претензий. Наладчики костерят проектировщиков на чем свет стоит, а последние, в свою очередь, всегда обвиняют техников в неумении понять схемы и цифры, расписанные на бумаге.

Возможно ли примирить эти два «клана» специалистов и как минимизировать ошибки, которые неизбежно возникают по причине разногласий? Будущее – за типовыми проектами и типовыми решениями, поскольку лишь построенный типовой проект, тиражируемый на других станциях, показывает хорошую слаженную работу, утверждает вице-президент НИАЭП Владимир Павлов.

Владимир Николаевич, давайте обозначим главную проблему – как избежать ошибок на стадии проектирования? Такое вообще возможно?

Сразу скажу, что есть люди, которые отвечают за проектирование, у которых может быть свой взгляд, свое понимание проблематики. Я выступаю как главный ответственный за работу с заказчиком. Часто слышу претензии: то язык не тот, то ошибок много. Согласитесь, было бы отлично иметь типовой, отработанный проект. А мы работаем на зарубежных объектах по индивидуальному проекту, когда каждый из них новый: выпускается новый проект, новая рабочая документация, и сроки везде сжатые. 

Важно понимать, что для работы на мировом рынке и конкурентоспособности не существует сроков, которые можно было бы позволить себе отвести для спокойной отработки всех замечаний, устранения всех недоделок и доведения до идеала. Поэтому, когда мы делаем каждый раз новый проект, ошибки бывают. На мой взгляд, самое правильное решение для борьбы с многочисленными ошибками и жалобами – типовой проект и типовые решения. Именно к этому вся отрасль и идет. Проект ВВЭР-ТОИ является типовым, сделан в новых информационных технологиях. И вот надежда именно на типизацию, на типовой проект, который позволит избежать ошибок, человеческого фактора и погрешностей. 

Зарубежные участники рынка, например китайцы, позиционируют себя как быстрые строители АЭ С. 5 лет для них нормальный срок, у нас же всегда закладывается 10. С чем это связано и как нам ускориться? 

Да нет у них пяти лет! Надо эти цифры привести к одному пониманию. Давайте считать года строительства с даты первого бетона. Нашими конкурентами декларируется, что с первого бетона можно в три года построить станцию, но ведь никто не построил еще! А мы сейчас декларируем 4 года – это ВВЭР-ТОИ. Мы сегодня имеем практику сооружения 5 лет, а коллеги, которые декларируют 3 года, такой практики вообще не имеют. Поэтому, конечно, не всё правда, что они говорят, – это всего лишь декларация. И тезис о том, что у них 5 лет, а у нас 10, – в корне неправильный.

Далее, давайте коснемся вопроса подготовительного периода. Если строится типовой проект, да еще и на выбранной площадке, которая прошла все изыскания, то подготовительный период практически равен нулю.

А если строить новый проект на новой площадке, то это изыскания, это новая двухлетняя разработка проекта, это лицензирование проекта, его согласование, и все это время занимает. Так что «от первого бетона» наши цифры сильно не отличаются, и они конкурентоспособны. Отличаются они в основном декларациями.

Скажите мне, где реально станции таких мощностей и технологий построены за короткое время? Однако амбициозные задачи сооружения АЭС за 36 месяцев от первого бетона надо ставить перед собой, и мы такие задачи ставим, ибо это на сегодня одно из главных конкурентных преимуществ.

03 22

Система мотивации проектных организаций, предполагающая значительные премии в случае снижения стоимости проектов, увы, не заработала. В прошлом году на конференции по проектированию признали, что сотрудники либо не знают, как достичь экономии, либо не верят, что им заплатят. В чем, на ваш взгляд, здесь скрыта основная проблема?

На мой взгляд, дело в том, что задача выстраивания такой мотивации сама по себе очень сложная. Вообще возможна ли подобная мотивация? Так как я не занимался этим профессионально, могу поделиться лишь своим субъективным мнением: выстроить ее очень и очень непросто. Занято очень большое количество людей, как вы понимаете, не один человек сидит и проектирует. Специалист на своей системе сэкономил 1 тонну железа трубопроводов. Он сэкономил, а его смежник – строитель или электрик – увеличил в смежном чертеже на такую же стоимость. Поэтому рядовые работники, а это основные трудозатраты, просто не могут глобально охватить все взаимосвязи проекта и последствия. Это могут сделать руководители, которые в итоге контролируют общую стоимость блока. Они могут так сделать по конечным результатам разработки проекта, а это два-три года ждать! А для работника дорога ложка к обеду! А срок строительства ведь никто не отменял, и надо делать быстро, иначе теряем конкурентоспособность! 

Поэтому само внедрение такой системы, как мне кажется, теоретически возможно, но это очень и очень сложный процесс. Это должны быть какие-то регламенты для всех уровней работников, какие-то постоянные семинары, совещания, которые позволят раз в месяц, раз в квартал подводить промежуточные итоги и как-то аккумулировать всю информацию. Одним словом, этот процесс очень сложно выстроить. И одним из главных вопросов в этой области является нормативная база. Именно нормативная база является главным ограничением по удешевлению проектов. Работа в этом направлении может принести положи- тельный результат.

03 23

Половина нарушений так или иначе связана с проектированием. Инженеры жалуются, что основная проблема – низкая проработка технических решений. Где здесь камень преткновения и какие основные проблемы при проектировании необходимо устранить в первую очередь?

Я это оцениваю следующим образом: коллеги на площадке, в основном это люди из эксплуатации и наладки, критикуют проектную работу. В львиной доле процентов это субъективный взгляд. Им так удобно. Тем людям, кто потом эксплуатирует и налаживает, им просто вот так вот удобно! Но ведь это далеко не значит, что это неправильно сделанное техническое решение в проекте. Уровень проектировщиков у нас высокий, квалификация у них очень высокая. Конечно, растут объемы и привлекается молодежь, которую надо обучить, но общий уровень у нас высокий.

Каждый проект практически новый, поэтому опять скажу, что решение лежит в типовом проекте. Построенный типовой проект, тиражируемый на других станциях, показывает хорошую работу. Это наша практика.

Скажем, 320-й проект – это Советский Союз. Это блоки Калининский, Ростовский и другие, все они сделаны по типовому проекту, там блоки строятся, налаживаются и пускаются. Конечно, со своими проблемами, но там отсутствуют проблемы головных блоков, где схемные решения отработаны. Вспоминаю слова очень опытного человека в нашей отрасли, Эдуарда Саакова, о том, что на Калининской станции результаты некоторых испытаний заведомо известны, и их проведение является формальной необходимостью. То есть это отработанные вещи, и все ошибки и проблемы давно исправлены. Справедливости ради надо сказать, что и на типовых блоках из-за оборудования разных поставщиков возникают проблемы, но это уже другая история.

Чем работы по проектированию зарубежных строек отличаются от внутренних, скажем, на примере Бушерской АЭ С? Есть ли принципиальные отличия по документации?

Знаете, здесь бы я выделил два отличия. Первое – это использование нормативной базы. Второе – это работа с заказчиком. По нормативной базе в России все понятно, используется наша нормативная база. На зарубежных стройках используется нормативная база страны пребывания, а также могут использоваться европейские нормы и американские. Это имеет существенное значение для процесса проектирования и лицензирования.

Что касается работы с заказчиком, то здесь заказчик известный, опытный, квалифицированный – это концерн Росэнергоатом, он единый. У них единые подходы, стандарты. С ним работать может быть сложно, тяжело, как и с любым заказчиком, но зато все понятно. И заказчик опытный, он знает свои функции.

На наших зарубежных объектах заказчик неопытный в основном, он свои функции до конца не понимает. Поэтому и времени на доказательства каких-либо его решений необходимо относительно больше. Он менее профессиональный, чем российский заказчик, из-за этого существует своя специфика. Практически у всех наших заказчиков стоит задача учиться. Им руководство откровенно ставит задачу учиться, поэтому они тратят огромное время на вопросы, расспросы, пояснения. Они так учатся.

03 24

Бушер – знаковый для Росатома долгострой по многим причинам. Какой позитивный опыт необходимо извлечь из этого долгостроя?

Я вообще считаю, что в этом проекте весь опыт позитивный. Главный позитив в том, что блок АЭС введен в эксплуатацию при строительстве в неимоверно сложных технических условиях, климатических условиях, с учетом, что и эвакуации были, и санкции… Тем не менее имидж России как партнера, который обязательно держит слово и выполняет работу, был непоколебим. Не только Иран восхищен тем, что мы достроили, хотя ведь тогда никто в мире не верил, что это возможно вообще и с технической, и с политической точки зрения. Думали, построят-построят и бросят.

Во-вторых, вы же знаете, что Бушер – это первая наша станция, которая начала сооружаться после длительного застоя в атомной отрасли. В России еще ничего не возобновилось, а тут вот – раз! – и началось. И этот объект позволил некоторым компаниям просто сохраниться, не умереть и не исчезнуть. Это и строительный комплекс, некоторые наши компании, которые сегодня работают на наших стройках, и промышленность в том числе. Еще бы немножко, и полностью потеряли бы промышленность, какие-то направления.

В-третьих, кадры. На многих объектах, которые мы строим, руководителями работают выходцы из Бушера, которые работали и прошли Бушер. Сегодня вообще трудно найти среднее звено и вторую линию руководителей на наших стройках, которые не были бы в Бушере. Так что кадры – это великое дело, это обученные люди, прошедшие и положительный, и отрицательный опыт.

И есть еще важный момент – это укомплектованность трудовыми ресурсами. Условия в Бушере очень сложные: там жарко, там влажность, другая культура, уклад жизни. При сооружении мы недооценили проблемы по укомплектованности трудовыми ресурсами этого объекта. Поэтому трудовые ресурсы за рубежом сейчас надо оценивать более трезво и более взвешенно.

Снимок экрана 2016-04-17 в 11.32.25

Сегодня внедрение и совершенствование системы knowledge manadgment знаниями является ключевым фактором инновационного развития российской атомной отрасли. Об этом и многом другом "Вестнику Атомпрома" рассказал заместитель генерального директора – директор блока по управлению инновациями Вячеслав Першуков.

Подробнее...

03 02

Урановое ралли на волне атомного ренессанса последних десяти лет, управляемое спекулянтами, взвинтило цены на этот элемент таблицы Менделеева до небес. После фукусимского отрезвления цены по принципу маятника метнулись в другую сторону. Однако, операции на спотовом рынке – это лишь верхушка айсберга. Львиная доля сделок проходит по долгосрочным договорам вне биржевых торгов: между производителями и потребителями напрямую. А эти люди, как и сам уран, очень гиперчувствительны и чутко реагируют на миллионы различных жизненных нюансов.

Подробнее...

17

Армянская АЭС: её не сломило ни землетрясение, ни время. Уникальное оборудование и системы безопасности, японские амортизаторы и одни из самых высоких в мире металлические конструкции – в нашем репортаже технические решения для сейсмоопасной зоны.

Особенности рельефа и точный расчет. Как создавали Армянскую атомную станцию?

Армянская АЭС – первая и единственная станция в Закавказье – уникальное техническое решение советских атомщиков. Над проектом без преувеличения работала вся страна. Буквально с нуля создавалась специальная нормативная база.

Армянская АЭС – единственная в регионе, расположена в 30 км к западу от Еревана. Состоит из двух блоков, которые были сданы в эксплуатацию в 1976 и 1980 годах. На момент постройки вобрала в себя все передовые технологии атомного машиностроения. Энергоблок с реакторной установкой ВВР-440 представлял собой улучшенный и модернизированный вариант третьего энергоблока Нововоронежской АЭС.

В августе 1969 года был утвержден проект первой очереди Армянской АЭС. И уже в 1977-м ее ввели в эксплуатацию. Это была первая атомная станция Закавказья с начала строительства всех АЭС в Советском Союзе.

Всего за 30 секунд мощные подземные толчки разрушают здания почти всей северной части Армении. Землетрясение выводит из строя более 40% промышленного потенциала всей республики. Дежурный начальник смены на АЭС посылает тревожный сигнал в Москву. Принимается решение экстренно остановить реактор.

В тот день, 7 декабря 1988 года, на атомной станции всё было как обычно. По случайному совпадению там были и сотрудники, приехавшие на так называемый пыльный день, или доработку часов. Эта случайность оказалась спасительной. Армянская АЭС и город атомщиков Мецамор устояли, но дальше – в радиусе 40 км от станции – все строения лежали в руинах.

Число погибших и раненых от землетрясения только предстояло подсчитать. Расчеты проектировщиков и строителей оказались верными. Станция практически не пострадала. А уникальное расположение и устойчивость конструкции АЭС к 8-балльному землетрясению позволили сохранить ее работоспособность Гера Серикян, заместитель генерального директора АЭС по продлению срока эксплуатации, поясняет: «На стадии проектирования были внесены серьезные изменения в конструкцию станции, которые гарантировали сохранность оборудования при различных сейсмических событиях. К тому же под расположение нашей станции было выбрано верное место: станция стоит на базальтовой плите, на монолите, который нивелирует колебания».

Все самые важные узлы и агрегаты энергоблоков станции были установлены на гидроамортизаторах, изготовленных по специальному заказу японской фирмой и впервые установленных в СССР непосредственно на Армянской АЭС. Механизмы приводились в действие, как только сигнал от сейсмодатчиков, фиксировавших земные колебания, поступал на блок управления станцией.

18

«Гидроамортизаторы установлены на всем основном оборудовании первого контура, на парогенераторах, на главных циркуляционных насосах и главных запорных задвижках. На пункте контроля, который ежесменно контролируется операционным персоналом, показывается состояние гидроамортизаторов, наличие в них рабочей среды», – поясняет Гера Серикян.

Ее не сломило ни землетрясение, ни время. Такие заключения сделала российская комиссия после обследования станции

Даже если бы сила толчков в районе станции оказалась бы такой же, как в эпицентре землетрясения – в Спитаке, запаса прочности, заложенного в проекте АЭС, и усилий амортизаторов по погашению колебаний все равно бы хватило, чтобы спасти реактор от разрушения.

В архиве нижегородского института «Атомэнергопроект» по армянской атомной станции накопилось несколько десятков томов. Здесь есть заключение комиссии, которая работала на станции сразу после землетрясения. Согласно ее выводам, станция практически не пострадала и осталась в работоспособном состоянии. Это же подтвердила еще одна комиссия, созванная в 1995 году перед повторным пуском станции. На основе этих данных атомной электростанции была дарована вторая жизнь.

Вспоминает Владимир Чистяков, главный инженер института «Атомэнергопроект» (1988–2009): «Наша группа, численностью порядка 10 человек, вылетела специальным самолетом на Армянскую атомную станцию и там находилась в течение месяца.

Первым делом был проведен осмотр всех систем станции, осмотр оборудования, осмотр строительной конструкции, осмотр гидротехнической части. Было подтверждено, что фактически все системы работоспособны. И станция работала до момента, когда была остановлена уже по совсем другим причинам».

19

Еще одно техническое решение советских атомщиков: сейсмоустойчивые градирни, которые также выдержали удар стихии. Конструкции градирен Армянской атомной электростанции уникальны. Они цельнометаллические. По проекту конструкторов они более устойчивы в сейсмоопасной зоне – это притом, что высота конструкций 110 метров, они считаются одними из самых высоких металлических градирен в мире.

В числе экспертной комиссии были и атомщики из Санкт-Петербургского института «Атомпроект», которым поручили обследовать состояние градирен. Сразу после землетрясения в декабре 1988-го специалистов больше волновала остановка энергоблоков Армянской АЭС, ведь в тот момент было просто не до градирен. Вердикт: конструкции в плачевном состоянии, но еще послужат.

Как наука дала толчок развитию современных систем безопасности АЭС

В начале 90-х Армения столкнулась с катастрофическим дефицитом электроэнергии. Предприятия остановились, а в квартирах жителей республики свет подавался строго по часам. Правительству страны стало понятно, что без использования законсервированной атомной станции уже не обойтись. И снова очередная проверка подтвердила ее работоспособность.

По специальной программе МАГАТЭ была проведена сейсмическая переоценка станции. В программе участвовали многие международные организации, более того, сейчас подтверждено, что Армянская станция выдержит достаточно мощные землетрясения порядка 8 баллов.

В 2015 году после проведения более полутора тысяч мероприятий по повышению безопасности Армянской АЭС и подписания межправительственного соглашения между Россией и Арменией было дано еще одно разрешение на продление срока эксплуатации второго энергоблока станции. Армения доверила Росатому свою единственную в стране АЭС. Бесценный опыт, полученный в ходе ее строительства и эксплуатации, российские атомщики с успехом применили в разработке современных элементов защиты атомных станций поколения 3+, особенно в тех странах, где существует опасность землетрясений.

20

Если сегодня посмотреть мировую карту проектов госкорпорации «Росатом», то сразу четыре станции, не считая Армянскую, входят в зону повышенной сейсмической активности.

Это АЭС «Аккую» в Турции, первая на всем Ближнем Востоке атомная электростанция «Бушер» в Иране, станция «Куданкулам» в Индии, первый блок которой был включен в национальную энергосистему Индии в 2013 году, и еще один перспективный проект в Бангладеш. Проект, который соответствует всем российским и международным требованиям безопасности.

На этих станциях будут установлены системы автоматического контроля сейсмической безопасности, разработанные в НИИ им. Духова. Система сейсмического мониторинга и удаленной предупредительной защиты реакторных установок, разработанная институтом, включает в себя пункты регистрации, расположенные вокруг АЭС на расстоянии от 40 до 50 км. Они дают информацию в центр сбора и выдачи исполнительных команд. Оттуда, если это необходимо, идет команда на автоматическую аварийную остановку реактора. Причем происходит это со значительным опережением. Сейсмические волны еще не успевают дойти до самой станции.

11

Впервые в истории в центре густонаселенного мегаполиса демонтировали исследовательский корпус, в котором в прошлом веке проводились работы по изучению плутония. На его месте появится парк.

Андрей Кузнецов и советник генерального директора АО «ВНИИНМ» Дмитрий Шамин:

Это надо было сделать рано или поздно. Знаменитый корпус под литерой «Б», с которого, по сути, начиналась история ВНИИНМ им. А. Бочвара, простоял больше 30 лет без своих обитателей – научных сотрудников в один прекрасный день вывели из помещений и возвращаться запретили: высокий радиационный фон, несколько кабинетов серьезно загрязнены… Оно и понятно, ведь в середине прошлого века чистый плутоний возили самому Сталину в обычной деревянной коробочке. Смотри, мол, отец народов, вот наша мощь, можно руками потрогать… Малоизученные тогда радиоактивные вещества, как казалось, не представляли никакой опасности. Изначально здание, построенное в 1945 году, было отдано под общежитие, однако спустя несколько лет его передали под исследовательский корпус – именно здесь проводили изучение свойств плутония, а затем был создан первый заряд для атомной бомбы. И вот пришло время: заброшенный свидетель атомной истории СССР демонтирован. Как говорится, без шума и пыли. Абсолютно тихо старое здание вдруг исчезло, а на его месте появился памятный знак в честь тех, кто проводил здесь первые плутониевые исследования. Какие тайны хранили пустые кабинеты и насколько большую работу пришлось проделать специалистам, нам рассказали директор отделения вывода из эксплуатации ядерных радиационно-опасных объектов АО «ВНИИНМ»

12

Раскройте секрет – в чем уникальность демонтажа знаменитого корпуса «Б»?

А.: Уникальность в том, что в России впервые в истории радиационно-загрязненный объект был безопасно демонтирован в условиях плотной городской застройки. Есть санитарно-защитная зона предприятия, которая в мегаполисе ограничена его периметром. То есть если у промышленных предприятий есть отстоящий от основного производства периметр санитарно-защитной зоны, то в данном случае периметром такой зоны был забор. Соответственно, нам предъявлялись очень строгие требования к безопасности: если достаточно двухступенчатой системы газоочистки, то мы делали трехступенчатую. То есть понятно, что после второй ступени мы уже имели чистый воздух, но все равно решено было на всякий случай установить третью ступень.

А что из себя представляла эта защита?

А.: Это фильтровальное и газоочистное оборудование, находящееся в здании. В дополнение к штатной вентиляции был создан дополнительный участок вентиляции и заменены все фильтры. В работе также использовались мобильные установки газоочистки. Ведь самое опасное в ликвидации таких объектов – загрязнение воздушной среды. Защита воздуха – абсолютно невидимые со стороны действия, все делалось внутри самого корпуса, а сама строительная коробка являлась основным барьером распространения радионуклидов и в период эксплуатации, и в период проведения основных работ по выводу из эксплуатации. Когда демонтируются строительные конструкции, считайте, что корпус уже чистый. Поэтому была задача максимально зачистить строительные конструкции, а до этого полностью удалить радиационно-загрязненное оборудование и коммуникации. 

13

Представляется здание, к которому и подойти-то было опасно…

А.: Это не совсем так. У нас было 16 участков радиоактивного загрязнения в несущих стеновых конструкциях на стадии основного этапа дезактивации. Все они были дезактивированы по максимуму. Там, где была возможность обрушения, – все локализовалось.

Вызывалась третейская экспертная организация, которая освидетельствовала это и выдала заключение о возможности проведения работ финального этапа – демонтажа строительных конструкций. Мы с этими документами пошли в ФМБА и получили санитарно-эпидемиологические заключения на условия труда при демонтаже радиационно-загрязненных строительных конструкций. Только после этого начался демонтаж строительных конструкций.

Д.: Когда корпус еще был целым и в него заходили люди, то обматывали поверхности помещений полиэтиленовой пленкой, ставили всевозможные устройства, и картина была какой-то космической. Внутри все в защитных масках, комбинезонах, тебя всего обмеряют, на дверях надписи: «Проверено. Ничего нет» или «Загрязнение такое-то». В целлофан упаковывали целые комнаты! Ощущение, как будто попал совершенно в другой мир. А ведь это нормальная работа по обеспечению радиационной безопасности!

Жутковато…

Д.: Да, самая страшная история случилась со мной, когда я зашел в одну из пустых комнат корпуса. Ее давно покинули, на стенах висят календари какого-то 80-го года, пол, естественно, деревянный… Вдруг в этой комнате заиграл военный вальс, представляете? У меня даже сердце екнуло. Смотрю, в углу старое радио включено в радиоточку и висит на одном проводе…

А.: Вообще-то, когда работаешь, на такие детали внима- ния не обращаешь.

16

Назовите цифры по измерениям: были какие-то запредельные

показатели?

А.: Когда делалось комплексное инженерно-радиационное обследование помещения корпуса, были выявлены участки радиоактивных загрязнений. То есть нельзя сказать, что весь корпус был грязным, там были и чистые кабинеты. КИРО определено зонирование от 5 част/(см2×мин) по альфа-частицам (нуклидами, определяющими радиационную обстановку, были плутоний, америций, уран). Произвели ранжирование: первая зона – от 5 до 20 частиц, затем от 20 до 100 альфа-частиц а дальше пошло, что называется, круче: от 100 до 1000, потом до 10 000, и были помещения, законсервированные с запениванием дверей, окон, там альфа-частицы находились в воздушной среде. Таких помещений в корпусе было три. Кстати, в одном из них, в кабинете профессора Зинаиды Ершовой, нашей «мадам Кюри», в свое время плутоний просто замазывался краской в несколько слоев.

Как проходил сам процесс демонтажа?

А.: Вручную. От чердака до 1-го этажа с помощью отбойных молотков и пылеподавляющих завес. Это показало свою эффективность – рядом Курчатовский институт, у него своя система замеров, и она ничего не показывала. Все строительные отходы приходилось сортировать. Была введена многоступенчатая система контроля за демонтируемыми материалами. Сначала были оконтурены участки, где начинался демонтаж. Скажем, демонтировали кубический метр стен. И даже если они были чистые, все равно подходил дозиметрист и измерял демонтированные конструкции.

После этого кусок стены поступал на участок сбора. Напервом этаже перед погрузкой в контейнер на участке его вновь измеряли, загружали в контейнер, который уже измерял дежурный дозиметрист, и это уже былтретий этап контроля. Затем контейнер выезжает за пределы института, однако, перед тем как выехать с территории, он должен был пройти четвертую стадию контроля. Это рамка, настроенная на определенный контрольный уровень. И если рамка сработала, то отходы возвращаются, проводится их пересортировка, и все замеры проводятся по новой. Правда, у нас рамка не срабатывала.

14

Были необычные находки?

А.: Ничего, кроме радиоактивности, мы там не нашли. Кроме замурованных, к примеру, труб в стенах.Их нашли и вырезали. Никаких скелетов в шкафах, кладов, ничего такого. На чердаке мы обнаружили засыпку 1945 года с превышением нуклида калий-40 – природного радионуклида. Сейчас это запрещено, но тогда на это никто внимания не обращал. Нашли рельсу 1865 года. Оказалось, что вместо связующей арматуры при строительстве корпуса использовали рельсы с царской дороги. Одним словом, глаза боятся, а руки делают. Все четырехэтажное здание разобрали вручную. А вот фундамент выкапывали экскаватором, потому что блоки все-таки не поднимешь.

Д.: Надо отметить, что техника безопасности была на высоком уровне. Один парень мне сказал как-то, что провозился с работой очень долго, поскольку нельзя было на табуретку встать, это означало нарушить технику безопасности.

15

А куда вывозили отходы и где они захоронены?

А.: Радиоактивные отходы размещены на полигоне ФГУП «Радон» в Сергиевом Посаде и на полигоне Приволжского РосРАО Что это было за оборудование?

Д.: Когда входишь в здание, которое внезапно было покинуто людьми, первое, что видишь, – огромное количество склянок, банок с какими-то жидкостями….

А.: Пришлось заниматься инвентаризацией химических отходов. Более 6 тысяч наименований разных, каждую банку в законсервированных лабораториях надо было проверить и описать. Представьте себе примерно 400 баночек в одной комнате, стенд на десять полок, который заставлен разными колбами, и вот каждую из них надо было проверить и описать.

При этом в каждой лабораторной комнате свое было оборудование, потому что процессы были гидрометаллургические, пирометаллургические, пирохимические. В лабораторных помещениях было в основном оборудование, существующее в единственном экземпляре, и, чтобы его демонтировать, к каждому нужен был свой подход. Это была самая незаметная часть работ. Когда в 2015 году начат демонтаж строительных конструкций корпуса «Б», все самое интересное с точки зрения удаления радиационно-загрязненного оборудования и коммуникаций уже произошло. Да, было красиво – здание уменьшается, разбирается, но только вот внутри уже все было вырезано, вычищено и вывезено.

Название «АБВ» у установки появилось не из соображений секретности. Красивая аббревиатура – наследие 60-х, в советские времена такие названия любили. Технический смысл в аббревиатуру тоже заложен: АБВ – Атомная Блочная Водо-водяная. Во времена холодной войны развитию проекта помешала советская плановая система при ограниченных мощностях промышленности. На первом месте было соревнование оборонного комплекса СССР с Соединенными Штатами Америки. Вся промышленность была загружена под оборонку, кораблестроительные заводы просто задыхались. Потребность в установке АБВ была, проект развивали и не списывали со счетов.

В 1993 году ОКБМ подписал контракт с Министерством обороны, на производстве начали резать железо. Так проект получил второе дыхание и второе название – Волнолом. Установку АБВ военные планировали разместить в арктическом регионе в районе Новой Земли. Но в кризисные 90-е годы реализацию проекта приостановили. Новая возможность воплотить проект у ОКБМ появилась сегодня, в связи с усилением геополитических позиций и защитой государственных интересов России в Арктике. О перспективах АБВ-6Э рассуждает главный конструктор РУ ВВР ОКБМ Африкантова Юрий Фадеев, чей стаж работы в проекте 40 лет.

 

СПРАВКА

СССР, Норвегия, Дания, владеющая Гренландией, США и Канада в 1920 году подписали договор о разделе Арктики на пять полярных секторов. Основание такого сектора – северная граница каждого из государств, вершина – Северный полюс. Эти пять стран называют арктическими государствами. Финляндия, Швеция, Исландия обладают статусом полуарктических государств из-за отсутствия своих секторов в регионе. Все восемь стран вместе с шестью организациями коренных народов Арктики входят в Арктический совет.

 

Эксперты полагают, что значительная часть водного пространства Арктики освободится ото льдов в ближайшие десятилетия. Это позволит начать активные разработки залежей полезных ископаемых на арктическом шельфе и увеличит доходы от перевозок по Северному морскому пути.

В Арктическом регионе сосредоточены огромные запасы углеводородов. Россия признала Арктику одним из наиболее перспективных направлений для пополнения запасов нефти и газа. Среди крупнейших российских месторождений на арктическом шельфе – Штокмановское, Русановское, Ленинградское. По оценкам Министерства энергетики РФ, к 2035 году объем добычи нефти на шельфе Арктики составит 31–35 миллионов тонн. Перспективы освоения минерально-сырьевой базы напрямую зависят от формирования энергетической инфраструктуры в Арктическом регионе. ОКБМ им. Африкантова готово предложить эффективный атомный энергоисточник малой мощности для арктической зоны –АБВ-6Э.

ЧТО? ГДЕ? КОГДА?

Арктика – такая территория, где должно быть частно-государственное партнерство. Государство должно создать базу, обеспечить Арктику энергией, чтобы компании смогли прийти в регион и освоить его. Создание инфраструктуры – задача номер один. Решение об этом принято на государственном уровне, но конкретные площадки освоения не определены. Без стратегического плана комплексного развития энергетики в Арктическом регионе нельзя реально продвигать проекты малой атомной энергетики. Сейчас нет понимания, в какой момент энергоисточник должен заработать, на какой площадке и сколько от него требуется мощности.

Нужно плясать от печки, определить: где, что и когда нужно. Следующий этап развития малой атомной энергетики в регионе потребует организационной работы с потенциальным заказчиком, но в самом начале пути стратегическое решение должно принять государство. 

Росатом не может позволить себе профинансировать проект АБВ-6Э, газовые и нефтяные компании тоже не готовы выступить инвесторами проекта. Они гарантируют потребление энергии в определенных объемах и по определенной цене, а дальше – наш ход. Это абсолютно нормальный подход.

Смена караула

Для условий вечной мерзлоты наземные и плавучие атомные станции малой мощности сейчас самые реальные проекты. Модификация блока может быть ровно такой, какая нужна заказчику: блочнотранспортабельная, стационарная, плавучая, подводная. Все зависит от места расположения, как это далеко от побережья. Главный тренд для энергоисточников малой мощности – возможность мобильного перебазирования. Освоили один район, установку перевозят в следующий. Окупаемость хорошая, сроки службы большие. Чем реже блок перезагружать, тем лучше эксплуатационно-экономические характеристики.

6

В АБВ-6Э мы не планируем перезагрузку на арктической площадке, хотя такая возможность имеется, мы предусмотрели другую систему. АБВ-6Э в блочнотранспортабельном или плавучем варианте исполнения – это батарейка. Привезли такую батарейку на площадку, она отработала 10 лет, и ее увозят перезаряжать на завод. Проводят профилактику, необходимый ремонт и модернизацию. На место отсутствующей батарейки встает другая. После профилактической кампании АБВ-6Э возвращается на площадку или едет уже на новую точку. Для реализации такой схемы не нужно специально создавать базу, все есть. Есть Росатомфлот и его ледоколы. Срок службы источника энергии – до 60 лет, но ограничений для продления мы в принципе не видим. Вопрос скорее не в ресурсных характеристиках самого оборудования, а в том, что за десятилетия технологии трансформируются. Сегодня в порядке вещей мобильный телефон менять раз в год, даже если предыдущая модель исправно работает. Атомные станции – достаточно дорогое удовольствие, срок службы продлевать выгодно, но и эти объекты морально устаревают. Поэтому для АБВ-6Э мы определили пока 60 лет, но можем и 80 и ведем разговор про 100.

Безопасность в Абсолюте

Необходимо действовать в интересах хрупкой экосистемы Арктического региона. Именно поэтому энергоисточник должен обладать исключительными характеристиками безопасности. Атомная отрасль сейчас находится на таком уровне, когда в установках ценится не просто наличие систем безопасности последнего поколения, а детально сравниваются индивидуальные характеристики и параметры этих систем. Например, как долго по времени выдержит система в критической ситуации. В последнем проекте АБВ нам удалось реализовать возможность перевода установки в безопасное состояние при любых ситуациях пассивными средствами и в течение неограниченного времени. Даже если персонал ничего не предпринял в случае чрезвычайной ситуации, благодаря системам и техническим решениям, которые мы заложили в АБВ-6Э, установка сама переведет себя в безопасное состояние и будет в этом состоянии находиться без необходимости использования внешнего подвода энергии неограниченное время.

И эти выводы мы делаем не только на основании бумаги с расчетами, мы провели экспериментальное тестирование этих систем на практике. В любых умозрительных авариях, прогнозируемых с учетом всяких наложений, на установке АБВ-6Э обеспечена абсолютная безопасность.

Документальный барьер

Установка АБВ-6Э создается на технических решениях и элементной базе, которые уже крутятся в производстве. Оборудование для АБВ не требует опытного образца, отработки или какой-то другой технологической подготовки. Если абстрагироваться непосредственно от разработки проекта, его защиты и лицензирования, то сам цикл активной фазы постройки может составить 2,5–3 года. Это очень быстро. Подготовка проекта зависит от генерального подрядчика, но и она не критична по срокам. Больше всего времени тратится на согласования, рассмотрения, подтверждения и т.д.

7

Это специфика работы в атомной отрасли. Наши американские коллеги,например, пытаются изменить эту ситуацию. Хороший вариант – лицензировать проекты в целом, получать визу на базовые, стандартные технические решения. Но пока в малой атомной энергетике не появятся действующие атомные станции, разработчики не смогут пойти этим путем.

Комплексное предложение

В конечном счете, никому не нужна отдельно работающая реакторная установка. Нужна стабильная выработка необходимого количества энергии. Пуск АЭС зависит от всех партнеров по проекту. По КЛТ-40С ОКБМ работает, условно говоря, уже с третьим заводом, Балтийским. Это одна из проблем, помешавшая постройке в срок ПАТЭС «Академик Ломоносов». По проекту АБВ-6Э кооперация сложившаяся. Все друг друга знают и знают что делать. Тем более что сейчас много желающих строить плавучие станции, есть масса судостроительных и судоремонтных заводов, которые могут этим заниматься.

Дорогая дорога

Всегда есть альтернатива. Для атомных энергоисточников малой мощности на Крайнем Севере – это органика. Основной диапазон, который пока нужен для отдаленных арктических районов, – это единицы мегаватт. Причем чем меньше, тем больше потребность. Установки на десятки мегаватт нужны буквально в штучном количестве. Именно поэтому альтернатива таким небольшим мощностям – это органические источники. И мы готовы признать, что нет никаких препятствий реализовать органический проект в Арктике. Но есть вопросы с северным завозом.

8

Проблема с доставкой к таким источникам топлива, да и с самой стоимостью топлива. Время, когда можно доставлять грузы в арктические районы, ограничено природой – буквально несколько месяцев. И за этот период нужно организовать массовый грузопоток, чтобы обеспечить стратегический запас для работы объекта до открытия следующего сезона навигации. Гидрография региона такая, что практически во всех районах у северных островов мелко. Тащить туда тяжелые грузы в больших объемах или совершать мелкие перевозки всегда проблема. Много перевалок, много персонала – это дорого.

Атомная энергетика в этом отношении гораздо эффективнее. Один раз завез и можешь, как говорится, 10 лет не париться. Известная особенность атомной энергетики – реализация в полной мере своих преимуществ с ростом мощностей. Чем больше мощностей, тем выше конкурентоспособность. Чем меньше – тем дороже киловатт-час. Для Арктики граница раздела уже смещается в сторону больших мощностей. И достаточно точек, для которых атомная энергетика наиболее целесообразна, особенно с учетом северного завоза.

Как только возникает потребность в большей мощности, сразу растут объем, расход и стоимость топлива с учетом доставки груза. И в таком случае атомные источники малой мощности становятся для органики весомыми конкурентами.

Трудный старт

Бум на энергоисточники малой мощности пока не наступил. И для этого есть несколько причин: высокая стоимость начальных капиталовложений, необходимость разработки проекта и сроки сооружения. Это объективные свойства атомной энергетики, она отыгрывается и опережает конкурентов после нескольких лет эксплуатации. Но когда речь касается старта проекта, эти характерные особенности мешают. Установка заказчику нужна еще «вчера»: мы через год начинаем работать, давайте обеспечивайте нас электроэнергией.

9

А такого в атомной энергетике не бывает. Есть соответствующий федеральный закон, определяющий изыскания, обоснования безопасности, экологические экспертизы… По снижению сроков строительства мы достигли серьезных успехов. Оборудование для проектов максимально изготавливается на заводах, на площадку привозят готовые модули, которые быстро собираются на месте. Но надо признать, при монтаже органических установок процесс идет проще и быстрее.

Держу на дистанции

Техника сейчас на таком уровне, что можно полностью перейти на дистанционное обслуживание реакторной установки малой мощности. Можно персоналу сидеть в Крыму, допустим, и управлять объектом, который находится в центре Арктики. Даже и управлять не нужно, за системой только нужно вести наблюдение, чтобы не возникало внештатных ситуаций, чтобы белые медведи не забрели. Установка сама отслеживает, сколько с нее снимают энергии, на какой мощности работает. Такие технологические преимущества уже есть, а воспользоваться ими нельзя. Есть требования нормативных документов, которые четко регламентируют число персонала: сколько у директора должно быть сотрудников и в какой столовой им нужно питаться. Для арктической АЭС такие нормы, безусловно, работают в минус, они отягощают проект. Другой больной вопрос – физзащита. Обязательная для ядерных объектов охрана внутренними войсками тоже плюсует к проекту добавочную стоимость.

Совершенствование нормативов для атомных станций малой мощности – обширное непаханое поле деятельности. Сейчас Росатом занялся вплотную этой проблемой и готовится выйти с инициативой на законодательном уровне. Нормативы – вещь консервативная, и это правильно. Для внесения изменений необходимо представить взвешенное, обоснованное решение.

Я надеюсь, что удастся сдвинуть эту ситуацию с мертвой точки. В вопросах дистанционного обслуживания атомных объектов малая энергетика не первопроходец, спутники годами летали с ядерными установками на борту, и управляли ими люди на Земле. С тех пор уровень технологий стал еще выше.

«Строй-владей-эксплуатируй» в малой энергетике

Установка АБВ-6Э может быть где угодно, где нужно 6 мегаватт. Островных государств много, им нужна энергия и нужна пресная вода. А это во многих случаях дешевле добывать на основе атомных технологий. Конечно, сейчас конъюнктура меняется, нефть дешевеет, но, по нашей оценке, счет идет на сотни мест, где экономически целесообразно размещать именно такие установки.

Сотня установок – это лет 10–20 непрерывной работы по такому проекту на производстве. АБВ-6Э может стать прибыльным направлением для ОКБМ. Русатом Энерго Интернешнл занимается продвижением АБВ на зарубежных рынках. Я сам в МАГАТЭ общался с потенциальными заказчиками. Развивающиеся страны – это большой перспективный рынок, но иногда при выборе технологий эти государства не ставят в приоритет технические и экономические параметры, а зависят от политических тенденций. Еще одна особенность развивающихся стран – потребность в кредитовании, собственных средств на реализацию атомных проектов им не хватает. Сегодня мы готовы предложить миру схему «Строй-владей-эксплуатируй» в области малой энергетики. У нас есть комплекс действующей инфраструктуры, и в этом плане Россия впереди планеты всей.

10

Водо-водяные технологии хорошо отработаны, они ясны и понятны. Сейчас многие серьезные заказчики с практичным подходом ориентируются на такие установки. Если от атомных технологий требуется именно утилитарная функция, а не только декларация научно-технического развития, водо-водяные реакторы – отличный выбор. Успешные продажи АБВ-6Э начнутся после демонстрации потенциальным заказчикам референтного блока, нашим партнерам из REI (РЭИ) будет проще выходить и предлагать установку. Референтность принципиальна для привлекательности проекта.

Движущая сила конкуренции

Мы можем обеспечить полный цикл для малой атомной энергетики как для большой. Вплоть до того, что мы можем полностью утилизировать плавучие АЭС. Такого предложения в мире нет нигде, кроме КНР. 

Китай – наш основной конкурент в этом направлении. В последнее время проекты китайских коллег очень здорово прогрессируют. Некоторые наши наработки в Китае давно взяли на вооружение и сегодня демонстрируют явный интерес к созданию совместных проектов и совместных предприятий. С точки зрения технологий ОКБМ конкуренцию с Китаем стойко выдержит, но вопросы сроков и стоимости могут быть не такими однозначными. Внешняя конкуренция полезна, она дремать не дает, помогает развиваться. Конкуренцию можно только поприветствовать, тут главное – не упустить момент, быть на шаг впереди и сохранить за собой лидерство. То же самое могу сказать и о конкуренции внутренней. В направлении мобильных установок малой мощности работают и Гидропресс, и НИКИЭТ – друзья, соратники, соперники ОКБМ. Все мы вышли из судовой и корабельной энергетики. Но по моим оценкам, ОКБМ дальше всех продвинулся с точки зрения реализации. Буквально в прошлом году мы закончили технический проект АБВ-6Э. «Инновационная установка» – термин достаточно размытый.

У АБВ есть очень много потребительких качеств и технических решений, которых нет в других установках: мобильность, транспортабельность, безопасность. И это безусловное конкурентное преимущество.

3

Оболочка АЭС находится в бережных объятиях армоканатов, следить за состоянием которых намерены с помощью новейшей системы контроля. В прошлом году совет по развитию и глобализации госкорпорации утвердил специальную стратегию по созданию «Комплекса систем контроля состояния и эксплуатационной пригодности защитной оболочки реакторного отделения энергоблоков типа ВВЭР». Разрабатывать этот комплекс будет ПО «Старт» – предприятию поручено создать современный продукт, который будет гарантировать комплексный и достоверный контроль за защитной оболочкой АЭС на протяжении 60 лет. Предназначена новая система для строящихся АЭС в России и за рубежом, включая проекты ВВЭР-1000, АЭС-2006 и ВВЭР-ТО И.

Подробнее...

Подкатегории

© Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом», ООО «НВМ-пресс», Вестник Атомпрома