«Запуск Добровольного месторождения — наше будущее»

От автоматики до искусственного интеллекта: как новые технологии трансформируют добычу урана

В июне 2026 года «Далуру», уранодобывающему предприятию Горнорудного дивизиона «Росатома» в Курганской области, исполнилось 25 лет. На «Далуре» давно и интенсивно цифровизируют и автоматизируют добычу урана методом скважинного подземного выщелачивания, внедряют новые методы отработки залежей. Главная задача предприятия на ближайшие пять лет — ввести в эксплуатацию Добровольное месторождение, чтобы продолжить добычу. Об этом «Вестнику атомпрома» рассказал генеральный директор «Далура» Динис Ежуров.

— Динис Олегович, как прошли эти 25 лет?

— Есть чем гордиться. Все эти годы мы бесперебойно выполняем производственную программу по выпуску диураната аммония — так называемого желтого кека. Мы выпускаем уран с самой низкой в России себестоимостью. За 25 лет мы практически полностью отработали Далматовское месторождение. Хохловское месторождение введено в промышленную эксплуатацию и работает на полную мощность. Разведали и проводим опытные работы на Добровольном месторождении.

Все это благодаря нашей главной ценности — людям. У нас сбалансированный состав сотрудников. Старшее поколение, которое помнит, как открывали наши месторождения, — наша «база знаний». Опыт и энергия среднего поколения неоценимы в ежедневной работе. Молодежь подхватывает знамя, показывает результаты. Привлечь их, конечно, непросто, но ищем, находим.

Мы сами развиваем технологии добычи. Собственными силами и при поддержке «Русбурмаша» разработали мобильную сорбционную установку (МСУ), на нее получен патент. Многие процессы цифровизировали. Не зря мы подтвердили в этом году статус серебряного цифрового предприятия ПСР. В этом году целимся на золото.

— Расскажите, пожалуйста, о цифровизации подробнее. «Далур» называют образцом в этой сфере среди предприятий Горнорудного дивизиона.

— В нашей системе «Умный полигон» мы автоматизируем производство с нулевого уровня — от систем автоматики на оборудовании до искусственного интеллекта. У нас накоплена огромная база данных, к ней подключена математическая модель и специализированная программа, которая самостоятельно поддерживает балансы закачки и откачки. Пока полностью управление на откуп искусственному интеллекту не отдаем, но система советует оператору наилучшие режимы отработки и даже предлагает схемы организации технологических полигонов: рядную или гексагональную, межскважинное расстояние и прочее. На каждой скважине у нас QR-код, и специалист во время обхода или ремонта, сканируя его планшетом, видит по скважине как историческую, так и актуальную информацию: когда была построена, какие режимы, объемы прокачки и т. д.

Мы используем многие зарекомендовавшие себя системы безопасности: «умные» каски, видеонаблюдение для контроля использования средств индивидуальной защиты в режиме онлайн на всех опасных производственных участках и в транспорте. Камеры контролируют поведение водителей: курит ли, по телефону разговаривает, пристегнут ли и прочее. Если камеры зафиксировали нарушение, программы тут же выдают сигнал в автоколонну.

— Расскажите про новейшие разработки.

— Недавно мы совместно с Северским технологическим институтом (СТИ) НИЯУ «МИФИ» на основе нашей базы данных разработали систему ИИ для ремонтно-восстановительных работ технологических скважин. Система предлагает нам наилучшие решения о способе проведения ремонтно-восстановительных работ (РВР) на основе анализа базы данных химико-технологических параметров скважины, срока ее эксплуатации, режима и эффективности РВР, проведенных ранее. Получается надежнее, чем если бы выбирали люди.

Логичное продолжение «Умного полигона» — «умная» локальная сорбционная установка (ЛСУ), ее также разрабатывает СТИ. Сейчас идет тестирование средств автоматизации. Программа будет предлагать наилучшие режимы сорбции, советовать, когда отбирать смолу, вести всю статистику. После ее запуска один человек сможет управлять и полигоном, и переработкой.

Также мы развиваем роботизацию. Компания «Росатом Недра» инвестировала 180 млн рублей на роботизацию нашего склада готовой продукции. По складу будет ездить беспилотный погрузчик и вывозить бочки с готовой продукцией на специальную автоматизированную установку, а она — самостоятельно загружать их в автоприцепы.

Автоматизируем логистику. На складах и транспорте установили «умные» камеры. К ним подсоединим программы, которые будут вести учет запасов реагентов и сигнализировать, сколько, чего и куда надо отвезти, чтобы техпроцесс шел бесперебойно. Пока такие запросы обрабатываются в ручном режиме.

— Какие эффекты дает предприятию цифровизация и автоматизация?

— Повышают нам производительность. Благодаря «Умному полигону» Хохловское месторождение обслуживает вдвое меньше людей, хотя объемы производства там в полтора раза выше, чем на центральной площадке. Мы не считаем роботизацию самоцелью, поэтому проводим тщательный расчет эффективности использования роботов. У нас нет конвейеров и мало часто повторяющихся операций. Например, при перегрузке смолы надо открыть люк, поместить туда шланг и открыть задвижку. Человек потратит на это пару минут и пойдет выполнять другие задачи, а робот будет стоить 50–80 млн рублей, но большую часть времени будет простаивать, так что зарплату платить выгоднее. А вот автоматическое определение кислотности не в лаборатории, а на полигоне нам интересно, будем считать экономику. Эффективность за автоматизацией, за ИИ, я в это верю.

— Расскажите об основных задачах предприятия на ближайшее время.

— Самая главная наша задача на ближайшие три года — завершить опытные работы в 2028 году и начать строительство рудника на Добровольном месторождении, в 2029 году зайти с бурением.

— Сроки жесткие.

— Если не успеем — запасы будут заканчиваться и производство снижаться. Да, есть где добурить на старых площадях; до конца этого года на Хохловском месторождении мы запускаем в эксплуатацию отработку самой удаленной, Дальневосточной, залежи, затем Дюрягинская залежь, которую будем отрабатывать с помощью МСУ, и на этом невскрытые запасы месторождения будут исчерпаны. Но запуск Добровольного — задача номер один. Задача непростая, потому что Добровольное — сложное месторождение.

— Почему?

— Первая проблема — высоконапорный пласт продуктивного горизонта, если проще — вода под давлением. Вторая — высокое содержание хлора, который препятствует сорбции урана на смоле и вызывает коррозию сорбционного оборудования. Третья — месторождение подвешенное: водоупорный пласт расположен гораздо глубже нижней границы оруденения. К тому же почти половина месторождения находится в зоне потенциального подтопления весенними паводковыми водами.

— Пышный букет проблем. Что делаете, чтобы со всем этим справиться?

— При подготовке к опытно-промышленной эксплуатации подобрали сорбент, который не поглощает хлор вместе с ураном, а возвращает его в пласт. Подобрали коррозионно-стойкое оборудование и материал для аппаратов технологии. Сократили расстояние между закачными и откачными скважинами, чтобы выщелачивающий раствор не уходил на глубину. Глинистый раствор со специальными добавками сдерживает напор воды, изолируя водоносные горизонты друг от друга и от поверхности. Будем строить протяженную защитную дамбу.

— Стройку рудника уже начали?

— У нас действует опытно-промышленный участок, на нем уран добываем. На основе данных опытно-промышленной эксплуатации мы должны подсчитать запасы, утвердить их в ГКЗ (Государственной комиссии по запасам полезных ископаемых. — Примеч. ред.), сделать экономическую модель, которая должна показать рентабельность отработки, все спроектировать и построить. На это у нас всего пять лет. Задача практически невыполнимая, поэтому параллельно с подсчетом запасов наш дивизиональный институт, ВНИПИпромтехнологии, уже начал проектировать. По мере поступления новых данных внесем, если потребуется, корректировки. К тому моменту, как мы подадим документы в ГКЗ, у нас будет готов проект, с которым мы пойдем в Главгосэкспертизу. В проекте на Добровольном будет заложена наша новейшая разработка — мобильная сорбционно-десорбционная установка (МСДУ). На ней, кроме сорбции, мы будем выполнять десорбцию.

— На какой она стадии готовности?

— Мы отправили техническое задание заводу-изготовителю, ВНИПИпромтехнологии считает нагрузки. МСДУ отличается от традиционной конструкции отсутствием капитальных строений с заглубленными фундаментами. Экономим материалы, силы, средства на строительстве, согласованиях, а после завершения эксплуатации — демонтаже и рекультивации. Экономия немалая, мы ее увидели еще на МСУ: ее под ключ построили за полгода, обычную ЛСУ — за полтора. Все эти наши планы рассчитаны до 2045 года.

— А что будет потом?

— Дальнейшие планы будут строиться с учетом результатов геологоразведки на поисковых активах. Для поисковых работ мы смотрим на Воробьевскую залежь Хохловского месторождения. Речь идет о потенциале в 2000–3000 тонн урана и о сроке отработки лет в десять. Но история долгая: сначала — поисковые работы, потом — детальная геологоразведка и только потом — строительство и отработка. Это горизонт минимум пяти, а вероятнее, семи лет. Поэтому нам надо сделать все возможное и невозможное, но продержаться и запустить Добровольное.