«Ядерная медицина сейчас предлагает варианты решения ранее неразрешимых задач»
Современные технологии для продления жизни
Современные технологии ядерной медицины позволяют без хирургического вмешательства избавить пациентов от сложных опухолей и существенно повысить качество жизни пациентов. Новейшие методы уже сегодня помогают вовремя диагностировать и лечить не только опухолевые, но и другие тяжелые заболевания, например нейродегенеративные поражения, такие как болезнь Альцгеймера. О том, как и какие технологии ядерной медицины будут широко применяться в будущем, «Вестнику атомпрома» рассказал главный врач Института ядерной медицины АО «Медицина» Андрей Мищенко.
Андрей Мищенко
Главный врач Института ядерной медицины АО «Медицина»
— Какие имеющиеся на сегодняшний день технологии ядерной медицины могут служить продлению активной и здоровой жизни, улучшению ее качества?
— Непосредственно ядерная медицина не направлена на продление жизни. Но опосредованно она этому способствует. Ядерная медицина решает две главные задачи. Во-первых, это вовремя и достоверно диагностировать какой-то патологический процесс, который сократит продолжительность жизни и снизит активность человека. И, во-вторых, если этот процесс выявлен, то вмешаться в него и повлиять на него с помощью радионуклидных препаратов, чтобы излечить пациента от угрожающего его жизни и здоровью недуга.
Есть ситуации, когда существующие способы лечения уже не позволяют нам активно бороться с опухолевым ростом. В таких случаях радионуклидная терапия может оказать стабилизирующий эффект, зафиксировать рост опухоли и увеличить срок жизни пациента с минимальными проявлениями этого заболевания. Например, сегодня у нас имеются технологии радионуклидного лечения метастазов в кости при раке предстательной железы и других опухолях препаратами на основе радия, лютеция или актиния. А препараты на основе самария используются при других опухолях, в частности при опухолях молочной железы, метастазы при которых поражают в том числе кости. Костные метастазы, как правило, сопровождаются сильными, мучительными болями. Противоболевая терапия для таких пациентов необходима, поскольку сильные боли ухудшают качество жизни. Самарий как раз предназначен для того, чтобы лечить метастазы и, как следствие, справляться с болевыми ощущениями. В результате его применения пациенты, которые раньше приезжали на каталке или передвигались с палочкой, после введения самария буквально уже через несколько часов забывают про свои боли, а иногда даже про свои костыли. Лично на моих глазах такие разительные изменения происходили неоднократно.
Также ядерная медицина может помочь избежать операции и длительного приема различных медикаментов пациентам, у которых наблюдается повышенная функция щитовидной железы. Пациент с тиреотоксикозом (диффузным токсическим зобом) несколько дней проводит в изолированной специальной палате, радиоактивный йод распределяется и уничтожает чрезмерно активные клетки щитовидной железы, и потом пациент может забыть об этом заболевании. Радиоактивный йод также применяется при раке щитовидной железы, когда есть риск того, что опухолевые клетки распространились за пределы щитовидной железы, и мы после хирургического вмешательства применяем радиоактивный йод, чтобы найти и обезвредить даже отдельные скопления раковых клеток.
Все это, безусловно, продлевает жизнь пациентам. Это самые распространенные технологии, которые мы, врачи, применяем сейчас каждый день — и в Институте ядерной медицины, и в других центрах федерального и даже регионального уровня. Такая возможность есть и в некоторых городских больницах в субъектах Федерации. Конечно, построить отделение радионуклидной диагностики и терапии и обеспечивать его работоспособность не такая простая задача, поэтому не во всех регионах такие центры функционируют. С другой стороны, в регионах может и не быть сильной потребности в них, когда уже существуют мощные федеральные, межрегиональные центры ядерной медицины.
Например, наш Институт ядерной медицины является подразделением известной коммерческой клиники, но тем не менее подавляющее большинство пациентов у нас получают лечение в рамках государственных гарантий за счет программ ОМС.
— На сколько можно продлить жизнь пациента с помощью тех методов, о которых вы рассказали?
— Каждый случай индивидуален, и тут невозможно подобрать единый шаблон. Радионуклидная терапия чаще применяется тогда, когда мы подозреваем распространенный агрессивный опухолевый процесс с метастатическим поражением. Мы отвоевываем драгоценные несколько месяцев или лет жизни для каждого такого пациента. В случае поражения щитовидной железы мы выигрываем очень много. Если опухоль приобретает метастатическую форму, то она очень быстро прогрессирует, но после уничтожения радиоактивным йодом мелких метастатических очагов в большинстве случаев пациент с диагнозом «рак щитовидной железы» на всю жизнь застрахован от возобновления опухоли. Поэтому в этих случаях уже можно говорить и о спасенных десятках лет жизни наших пациентов. Все зависит от заболевания и состояния организма пациента, разброс достаточно индивидуален — от нескольких месяцев до полной ремиссии, когда пациент покидает этот мир не по причине бывшего у него когда-то опухолевого заболевания.
— Если говорить о будущем, то какие технологии ядерной медицины должны или могут стать прорывными?
— Будущее наступает уже сейчас. Технологии ядерной медицины быстро развиваются, и все передовые страны мира об этом говорят и на этом концентрируют большое внимание. На эти технологии выделяется серьезное грантовое финансирование. Россия является одним из лидеров ядерной медицины. И мы ожидаем, что у нас в ближайшие несколько лет будут появляться новые радиофармпрепараты, состоящие из соединения радионуклида и биологической молекулы, которая доносит этот радионуклид до цели.
Это может происходить либо с диагностической целью, чтобы увидеть онкологический или патологический процесс, либо с лечебной целью, когда к такой молекуле цепляется уже более мощный излучатель, и он разрушает и уничтожает патологическую клетку. На этом основан так называемый тераностический подход в ядерной медицине. Образно говоря, принцип тераностики такой: мы лечим то, что видим, и то, как лечим, тоже видим. То есть увидели — лечим, а когда провели лечение, то контролируем его эффективность.
Ядерная медицина развивается одновременно по нескольким направлениям. Это поиск новых радионуклидов, тех, которые будут нам «подсвечивать» заболевание и лечить его. Сейчас делается упор на препараты, «раскидывающие» на небольшие расстояния свои лечебные и диагностические лучи. Например, при альфа-излучении энергия распространяется на несколько нанометров или микрометров и поглощается окружающими структурами. Это и есть будущее, которое, скорее всего, придет через несколько лет: может быть, на горизонте 10 лет придут на смену нынешним такие технологии, которые будут разрушать клетку не внешне, а изнутри, то есть излучатель будет проникать внутрь клетки и разрушать ДНК этой клетки. Сегодня уже определены перспективные радионуклиды, которые очень активно изучаются во многих странах, в том числе и в России. Это такие специфические микроизлучатели альфа-лучей или Ожэ-электронов, например астат, тербий, свинец, висмут, индий.
Еще одно направление — это разработки новых молекул более точного транспортера. Он цепляет радионуклид и должен его доставить к нужной цели. Мы говорим и о биологических молекулах, которые сцепляются непосредственно с радионуклидом, и о более крупных молекулярных контейнерах — нанотранспортерах, которые избирательно крепятся к рецепторам патологических клеток. Поиск таких «опухолевых» рецепторов, позволяющих отделить клетки опухоли от нормальных, является другой актуальнейшей задачей медицины.
Ядерная медицина — это не только онкология. Значимые успехи сейчас достигнуты в области диагностики и лечения нейродегенеративных заболеваний, например болезни Альцгеймера. Все население планеты сейчас очень быстро стареет, и возраст пациентов, которые приходят за помощью в медицинские учреждения, увеличивается год от года. Конечно, все чаще встает проблема возрастных изменений нервной ткани, когда метаболические нарушения у человека сказываются на функциональном состоянии и когнитивных способностях. Поэтому выявление ранних признаков этих нарушений, главным образом ухудшения капиллярного кровоснабжения, является сейчас важной задачей. И здесь ядерная медицина уже показала свои первые успехи, и, скорее всего, она будет играть главную роль в этом. Есть молекулы, которые накапливаются в организме и разрушают специальные белковые комплексы. Получены первые удачные эксперименты, позволяющие оценить степень активности этого процесса с помощью ядерных технологий. И если мы можем увидеть этот патологический процесс, то следующий шаг, который мы делаем, — это воздействовать на него по тому самому принципу тераностики.
Другим медицинским специальностям ядерная медицина также сейчас предлагает варианты решения ранее неразрешимых задач. Так, еще одно направление применения ядерных технологий — это кардиология. Можно лечить аритмию с помощью лучевых технологий, выявляя в сердце источник патологического импульса внутри проводящих волокон сердца, чтобы потом туда подводить или внешнее излучение, или радионуклид, который будет накапливаться в сердце и разрушать этот очаг неправильного ритма.
В целом в ближайшие 10 лет в ядерной медицине будет наблюдаться существенный прогресс, ее возможности существенно вырастут и выйдут далеко за пределы лечения онкологических заболеваний.
— Какие технологии ядерной медицины могут массово применяться в будущем, например в чекапе здоровья в рамках ОМС в России?
— Ядерная медицина в диагностике — это наиболее эффективный способ выявить функциональные изменения, если остальные диагностические методы не дали нужного эффекта. Ранее диагностика была направлена прежде всего на характеристику строения органа, его размеры, форму и другие параметры. Технологии ядерной медицины позволяют понять, какие поломки есть в органе на метаболическом уровне. Конечно же, через некоторое время мы найдем такие молекулы или такие метаболиты, которые будут выявлять заболевание, когда оно еще даже не сформировалось, поскольку сначала активизируется функция патологического накапливания метаболитов, когда или накапливается патологическое биологически активное вещество, или повышается концентрация обычного метаболита (и только потом это приводит к разрушению клеток органа или к нарушению его строения).
Сегодня медицина, можно так сказать, «бьет по хвосту»: когда уже сформировались структурные нарушения органа, тогда мы и начинаем лечить эти изменения. Через некоторое время, и я уверен, что оно наступит быстро, в целом метаболический профиль человека будет подконтролен, и мы сможем периодически снимать функциональный портрет всего организма. Причем портрет этот будет разным, в зависимости от того, чем занимается человек: физическим трудом, или он спортсмен, или работник умственного труда. То есть те показатели, которые отражают норму для спортсмена или человека умственного труда, будут существенно отличаться. Мы сможем давать индивидуальные рекомендации по образу жизни, по питанию и по ежедневным физическим нагрузкам. Все это позволит сделать метаболический паспорт человека, давать сугубо персонализированные рекомендации, эффективность которых мы будем контролировать с помощью технологий ядерной медицины и лабораторной диагностики.
