ИИкономика грозит рынку

Разочаруются ли инвесторы в ИИ-проектах, дрогнет ли реальная экономика под натиском цифры и появятся ли из-за автоматизации миллионы безработных?

Искусственный интеллект перестал быть технологической сенсацией, это макроэкономическая переменная, влияющая на ВВП, прибыль, кредитные рынки и даже геополитику. Он становится стратегическим активом, ключевым элементом конкуренции, военного потенциала и прогнозов энергетических потребностей. Его влияние на мировую экономику уже сравнивают с революцией, которую произвело в XIX веке появление железной дороги.

Пузырь или не пузырь?

По оценкам исследовательского бюро Morgan Stanley Research, в 2028 году в мире будет инвестировано почти $3 трлн в инфраструктуру, связанную с искусственным интеллектом. Только развитие центров обработки данных (ЦОД) может принести в 2026 году около 25% ВВП США. Рост маржи у компаний, успешно внедривших ИИ, опережает средний примерно в два раза.

В 2025 году, по информации Организации экономического сотрудничества и развития, инвестиции венчурного капитала в компании, занимающиеся ИИ, по всему миру достигли $258,7 млрд, что составило 61% от всех венчурных инвестиций. По сравнению с 2022 годом этот показатель вырос вдвое. Особенно заметно увеличилось венчурное финансирование компаний, занимающихся генеративным искусственным интеллектом: с 2% ($2,8 млрд) в 2022 году до 14% ($35,3 млрд) в 2025 году. Наибольшее количество венчурных инвестиций привлекли компании, работающие в сфере инфраструктуры и хостинга, — более 2/3 от общей суммы.

Растут не только инвестиции, но и расходы компаний на ИИ. Так, Google сообщила о более $150 млрд капитальных затрат в 2025 году.

Все больше экономистов сомневаются в том, что рыночные оценки, масштабные капиталовложения и концентрация на потенциале искусственного интеллекта адекватны реальным возможностям развития рынка. На инвесторов, конечно, производит впечатление бурный рост «великолепной семерки» американских ИТ-гигантов (Google, Amazon, Microsoft, NVIDIA и др.). Их финансовые оценки с 2020 года выросли примерно в восемь раз, в то время как другие компании из списка S&P 500 даже не удвоили свои показатели. Сейчас рыночная капитализация «семерки» составляет 35% от всего индекса, что очень напоминает многим экспертам ситуацию на пике пузыря доткомов.

Напомним, крах доткомов — это финансовый кризис начала 2000-х годов, вызванный резким падением акций интернет-проектов и сервисов. Переоценка их востребованности и прибыльности привела к крупным инвестициям в такие проекты в конце 1990-х. Практика показала, что доткомы не оправдали надежд и продемонстрировали финансовые результаты значительно ниже ожидаемых.

В 2002 году индекс NASDAQ Composite рухнул почти на 80%, а S&P 500 — на 50%. Падение фондового рынка уничтожило почти $6 трлн капитализации (примерно 60% ВВП США). Экономика погрузилась в рецессию, безработица достигла 6,3%. Потребовалось почти три с половиной года, чтобы показатель безработицы вернулся к докризисным значениям, и семь лет, чтобы индекс S&P 500 восстановился.

Финансовые рынки и реальная экономика делают голую ставку на будущее ИИ, считают авторы одного из жестких прогнозов упадка рынка искусственного интеллекта из компании Oliver Wyman. «Вопрос для банков и других учреждений заключается не в том, лопнет ли пузырь ИИ, а в том, что произойдет, если это случится», — говорят они.

Экономисты предлагают два сценария лопающегося пузыря ИИ: падение акций и кризис, усиленный заемными средствами. Первый сценарий приведет к обвалу заоблачных оценок технологических гигантов и других компаний, связанных с индустрией ИИ. Это станет причиной для коррекции цен на акции на всем рынке. Чем шире распространится ИИ, тем больше будет падение биржевых индексов, предупреждают аналитики. Любая коррекция рынка приведет к макроэкономическим последствиям: сокращениям инвестиций в бизнес, падению показателей ВВП, росту безработицы и неизбежной рецессии.

Сценарий с долгами только усугубит ситуацию, считают в Oliver Wyman. Зависимость от кредитного финансирования в случае лопания пузыря приведет к волне дефолтов, которая уже наблюдалась во время финансового кризиса 2008 года. Тогда в США закрылись около 500 банков, что стало причиной самой серьезной рецессии за последние 80 лет. Хотя выпуск долговых обязательств в секторе ИИ находится на начальной стадии, объем новых облигаций крупных ИТ-компаний за шесть месяцев 2025 года составил более $100 млрд. Это в пять раз превышает показатели двух предыдущих лет.

Особенно сильно могут пострадать мелкие игроки, которые не сумеют обеспечить погашение долгов собственными средствами. Типичный бизнес-план центра обработки данных рассчитан на 25–30 лет, и если надежды на развитие рынка не оправдаются, владельцам ЦОД придется рефинансировать свои проекты.

Обвал рынка ИИ по любому из сценариев может уничтожить до $33 трлн, утверждают аналитики компании Oliver Wyman. Потеря доверия инвесторов при этом неизбежно приведет к сокращению вложений в ИИ.

«В 2008 году банки обнаружили, что несут гораздо больший риск, связанный с рынком недвижимости США, чем указывали в своих внутренних отчетах, — говорится в публикации Oliver Wyman. — Вскоре они могут обнаружить то же самое в отношении рисков, связанных с дата-центрами и цифровой инфраструктурой. Только на этот раз риски распределены по корпоративному кредитованию, недвижимости, инфраструктуре, финансированию фондов и альтернативным кредитам».

Серьезной угрозой является неопределенность спроса на ИИ. Сейчас он неоспорим, но никто не гарантирует его повышение на десятилетия вперед. Технологические прорывы не всегда отражаются на рынке так, как хочется компаниям. Свежий пример — развитие рынка электромобилей. Они оказались вполне востребованными, однако продажи растут не настолько быстро, как прогнозировалось ранее, и многие автопроизводители до сих пор не окупили инвестиции.

Есть и технологические риски. То, что сегодня кажется инновациями, завтра может устареть. Уже сейчас модели ИИ с открытым кодом заметно удешевили стоимость закрытых коммерческих продуктов.

Определенный риск есть и в цепочках поставок. Дата-центрам нужны микросхемы, которые выпускает ограниченное число производителей. Например, центры обработки данных крупнейших информационных гигантов завязаны на чипах тайваньской компании TSMC. При возникновении дефицита или задержек поставок строящиеся проекты могут понести значительные убытки.

Не все компании попадают под одинаковые риски. Сейчас аналитики фиксируют перегрев в секторах строительства ЦОД и поставщиков моделей ИИ. Дата-центры, построенные специально для ИИ, стоят дорого и, как правило, привлекают заемные средства. По оценкам страховой компании Allianz Trade, наиболее устойчивыми выглядят технологические гиганты с различными источниками доходов, которые способны выдержать убытки порядка $50 млрд.

Президент фонда Mozilla Марк Сурман настроен по отношению к пузырю ИИ позитивно. В том, что он лопнет, эксперт не сомневается, но полагает, что в результате этого будут положительные для рынка последствия. Вспоминая пресловутый крах доткомов, он говорит: «Из обломков возникло нечто замечательное. Интернет после краха определялся не спекуляциями, а созиданием, появлением Web 2.0, программным обеспечением с открытым исходным кодом и рождением таких платформ, как Firefox». По мнению Марка Сурмана, оценки ИИ стремительно растут без связи с прибыльностью, компании продают иллюзию, что ИИ заменит людей, хотя 95% экспериментов с ИИ внутри фирм пока не выходят на уровень производства. Вместо того чтобы создавать полезные инструменты для общества, большая часть компаний генерирует поток синтетических медиа, дезинформацию и дипфейки. Глава фонда Mozilla предлагает в качестве альтернативы системы с открытым кодом, которые работают на прозрачной инфраструктуре и гибко адаптируются к нужным условиям. Именно они будут востребованы после того, как пузырь ИИ, основанный на монополии данных, лопнет. Такие компании уже есть, считает он и приводит в качестве примеров Hugging Face и Flower AI. Открытые технологии, по словам Марка Сурмана, за последние 20 лет создали $8,3 трлн. Переход с закрытых платформ ИИ на открытые системы даст возможность стартапам сегодня заработать десятки миллиардов долларов.

Тем временем первые намеки на возможный кризис появились уже в начале 2026 года. Тогда инвесторы испугались больших затрат на развитие проектов у компаний, производящих ПО для систем с искусственным интеллектом. В результате их акции подешевели примерно на 20%, пишет Forbes. В то же время снизились на 8–12% акции NVIDIA — из-за опасений конкуренции со стороны китайских производителей.

Morgan Stanley Research рекомендует инвесторам диверсифицировать свои портфели, не зацикливаться только на технологических компаниях, а рассматривать варианты с предприятиями, работающими на развитие ИИ в разных сферах, от энергетики до логистики. Кроме того, история показывает, что стоимость растет не только у компаний, создающих технологии, но и у тех, кто эти технологии применяет, увеличивая свою производительность. Аналитики особо рекомендуют инвестировать в инфраструктуру и критически важные материалы для ИИ. Прогнозируется, что до 2028 года в эту сферу придут около $800 млрд, в основном за счет частного кредитования.

Между тем потребность в инвестициях в ИИ остается огромной. По оценкам JP Morgan, до 2030 года понадобится более $6 трлн для развития дата-центров, энергетических проектов и цепочек поставок для ИИ.

Борьба или слияние?

Даже если инвестиции в ИИ не окажутся переоцененными, глобальная экономика может ощутить серьезное давление из-за быстрого развития этого сектора. В частности, эксперты предупреждают о дисбалансе денежных потоков, из-за которого может пострадать реальный сектор, не связанный с искусственным интеллектом.

С одной стороны, инвестиции в ИИ — это драйвер роста ВВП, с другой — повод для их вытеснения из традиционных отраслей. Было бы неправильно думать, что сектор ИИ не влияет на нецифровые отрасли экономики. Те же дата-центры тянут за собой энергетику, строительство, производство чипов и т. п. Так, по данным Fitch Ratings, вклад ИТ-гигантов в ВВП США в первой половине 2025 года обеспечил почти 90% его роста и компенсировал негативные эффекты в американской экономике от тарифных войн Дональда Трампа. Дата-центры для ИИ стали новым типом активов на стыке недвижимости и критической инфраструктуры.

В то же время экономисты предупреждают, что концентрация капиталов вокруг ИИ может негативно сказаться на секторах реальной экономики. Например, строительство ЦОД конкурирует с жилищным строительством за материалы и рабочую силу. Другой вопрос: смогут ли нецифровые секторы экономики соревноваться в борьбе за инвестиции и кредиты с ИИ-проектами?

Такую ситуацию уже назвали эффектом вытеснения. Как пишет Global Finance, ожидается, что капитальные затраты компаний, создающих инфраструктуру для искусственного интеллекта, в 2026 году увеличатся более чем вдвое и будут расти до 2030 года. Эта тенденция не сулит ничего хорошего другим игрокам, стремящимся привлечь или рефинансировать капиталы. В 2026 году затраты на инфраструктуру ИИ составят примерно половину объема прошлогоднего рынка инвестиционных облигаций США и две трети объема кредитов с использованием заемных средств. «Главный вопрос заключается в том, окажет ли это какое-то вытесняющее воздействие на других эмитентов, если мы собираемся потратить, по оценкам, $7 трлн меньше чем за полдесятилетия», — говорит управляющий партнер компании Chatham Financial Амол Дхаргалкар. Он подчеркивает, что, учитывая проекты ЦОД в Европе, Азии и на Ближнем Востоке, эффект будет глобальным. На каком-то этапе, утверждает эксперт, денег на всех не хватит.

Некоторые специалисты говорят о «нулевом эффекте» ИИ в реальной экономике. Так, главный экономист Goldman Sachs Ян Хациус заявляет, что в 2025 году чистое влияние ИИ на рост экономики США на самом деле было близким к нулю, так как большая часть оборудования импортировалась, поддерживая экономики Тайваня и Южной Кореи, а не внутреннее производство. Консалтинговое агентство McKinsey заявило о том, что многие руководители компаний говорят о «парадоксе ИИ». Он заключается в том, что они видят искусственный интеллект везде, кроме финансовых показателей. Особенно актуальным это оказалось для сферы недвижимости.

Правда, по итогам 2026 года аналитики предрекают переход от инфраструктурного бума к реальной прибыли от внедрения ИИ в сферах строительства, финансов и ритейла. Сеть аудиторских и консалтинговых фирм PWC ожидает массовое внедрение так называемого агентского ИИ для автоматизации сложных бизнес-процессов, например прогнозирования спроса и налогового аудита. В промышленности, по данным компании NVIDIA, внедрение ИИ уже привело (к началу 2026 года) к сокращению капитальных затрат американских компаний на 10–15% за счет оптимизации циклов проектирования.

Аппетиты строящихся ЦОД могут вызвать в других секторах экономики дефицит. Фактически это уже происходит. В некоторых странах говорят о «мягких» энергетических барьерах для работы дата-центров: сети и генерирующие мощности не справляются с их потребностями. То же самое грозит производителям микросхем, модулей памяти, турбин, трансформаторов и т. п. Один из ярких примеров — ситуация с микросхемами памяти, чьи ведущие компании-производители, такие как SK Hynix, заявили, что распродали все производственные мощности до 2027 года. А эти микросхемы используются далеко не только в дата-центрах, но и, например, в смартфонах и другой электронике. Рост спроса со стороны ЦОД может оказать ценовое давление и на сырье, например на медь, для которой и так есть ограничения в поставках.

Наконец, развитие искусственного интеллекта, особенно если оно будет продолжаться бурно, приведет к концентрации ресурсов и капитала в нескольких странах, прежде всего в США и Китае. Другие государства из-за этого дисбаланса получат меньше возможностей для создания собственной инфраструктуры ИИ и внедрения его инструментов в экономику. Добавим к этому растущий спрос на энергию и критически важное сырье и получим еще один фактор геополитической напряженности. Страны, не имеющие благоприятных условий для развития ИИ, могут столкнуться с оттоком капитала и рабочей силы, а также с замедлением внедрения инструментов искусственного интеллекта.

Не сокращения, а перестройка?

Еще одно пугающее предсказание — массовые сокращения рабочих мест из-за внедрения ИИ. Популярные издания уже составляют список профессий, которые вот-вот исчезнут под влиянием нейросетей. Но эксперты пока не выработали единого взгляда на эту проблему.

Пока в данных по рынку труда не зафиксировано заметных изменений под воздействием ИИ. Но по оценкам Goldman Sachs Research, в ближайшие 10 лет 300 млн рабочих мест по всему миру будут автоматизированы. При этом применение искусственного интеллекта поможет создать новые вакансии в центрах обработки данных, на энергетических предприятиях и в других компаниях, которые будут обслуживать ИИ-проекты. Однако по прогнозам одного из топ-менеджеров Goldman Sachs Research Джозефа Бриггса, в этот период будет потеряно 6–7% работников. В таком случае аналитики ожидают увеличения уровня безработицы на 0,6 процентного пункта. Но если переходный период будет короче, последствия для экономики будут серьезнее.

С другой стороны, эксперты ожидают, что к 2030 году только в США потребуется заполнить около 500 тыс. новых рабочих мест, чтобы удовлетворить растущий спрос на электроэнергию. Уже сейчас в стране отмечают рост вакансий на должности в энергетических и строительных компаниях, занятых в создании ЦОД.

Революция в ИИ может создать три новых типа рабочих мест, полагает Джозеф Бриггс. Во-первых, потребуются те, кто обладает навыками разработки искусственного интеллекта. Во-вторых, появятся смежные профессии в сферах, которые будут внедрять автоматизацию, например в здравоохранении или образовании. В-третьих, развитие ИИ окажет косвенное воздействие на востребованность профессий, не связанных с автоматизацией: услуги бьюти-индустрии, ухода за животными, репетиторство и тренерство. Эти профессии могут стать популярнее из-за роста доходов населения.

По прогнозам Бостонской консалтинговой группы (BCG), в течение ближайших двух-трех лет 50–55% рабочих мест в США подвергнется трансформации под влиянием ИИ. Для сотрудников это будет означать не увольнение, а изменение требований к их работе. Только через пять лет или позже могут быть ликвидированы 10–15% рабочих мест. Кто же попадает в зону риска?

Автоматизация задач не обязательно означает потерю работы. Аналитики BCG приводят пример с профессиями программистов и сотрудников кол-центров. В программировании ИИ применяют прежде всего при написании кода, в тестировании и в других рутинных задачах. Но основная ценность программиста — в проектировании системы, архитектурном анализе, поиске компромиссов между производительностью и стоимостью и в преобразовании бизнес-потребностей в технические решения. Искусственный интеллект помогает в этом программистам, но не заменяет их. В то же время автоматизация удешевляет стоимость услуг разработчиков, делая их более доступными. Из-за этого может вырасти количество заказчиков, что, в свою очередь, открывает новые рабочие места для специалистов.

В кол-центрах ИИ обрабатывает простые запросы клиентов, а люди получают более сложные задачи. Таким образом, потребность в операторах уменьшается. При этом автоматизация кол-центров не повышает спрос, так как он ограничен клиентской базой организации. Поэтому количество рабочих мест может сокращаться.

Иными словами, внедрение ИИ угрожает прежде всего профессиям с рутинной когнитивной нагрузкой, особенно если автоматизация не повышает спрос на услуги или товары. Такая ситуация влечет за собой сокращение сотрудников, повышение количества претендентов на рабочее место и, как следствие, снижение зарплат.

В целом аналитики сходятся в том, что в краткосрочной перспективе меняться будут не профессии, а их содержание. И в большинстве случаев это коснется «белых воротничков» из финансовых, аналитических, цифровых и административных сфер деятельности. Менее уязвимыми будут профессии, связанные с ручным трудом, обслуживанием и уходом. Такая ситуация, правда, сломает вековую парадигму, в которой высшее образование считалось защитой на рынке труда. Навыки будут иметь гораздо большее значение, чем уровень образования, поэтому выигрывать будут те, кто сможет быстро проходить повышение квалификации и адаптироваться к новым задачам и условиям.

Если сфера ИИ будет развиваться так, как это предполагается сейчас, рост зарплат в ней будет идти намного быстрее. Это создаст ситуацию неравенства по сравнению с теми сферами, где искусственный интеллект не используется. Исследователи сейчас говорят о том, что нынешние данные о влиянии ИИ на рынок труда не позволяют сделать однозначные прогнозы. Они упоминают три основных возможных сценария.

Оптимистический сценарий предполагает, что ИИ создаст гораздо больше новых рабочих мест, чем закроет старых. В случае если реализуется трансформационный сценарий, то большинство рабочих мест не исчезнет, а получит новые задачи. Последний, пессимистический сценарий подразумевает замещение людей искусственным интеллектом и приведет к массовому высвобождению персонала. Особенно такой вариант будет опасен для стран с низким уровнем адаптации работников.