«Аддитивные технологии — это ваш инструмент повышения производительности труда»

Илья Кавелашвили, директор бизнес-направления «Аддитивные технологии» Топливного дивизиона «Росатома», о достигнутых результатах и новых перспективах

Бизнес-направление «Аддитивные технологии» Топливного дивизиона «Росатома» было создано в целях координации усилий и компетенций внутри госкорпорации для развития трехмерной печати в масштабе атомной отрасли и России в целом. Сегодня «Росатом» — единственный игрок на российском рынке аддитивных технологий, предлагающий комплексный подход, включающий собственные промышленные принтеры по всем ключевым технологиям металлической печати, материалы, ПО, развивающий сеть центров компетенций, внедряющий нормативную и законодательную базу, а также образовательную инфраструктуру. О достигнутых результатах и дальнейших перспективах «Вестнику атомпрома» рассказал директор бизнес-направления «Аддитивные технологии» Топливного дивизиона «Росатома» Илья Кавелашвили. 

— Илья Владимирович, каковы основные результаты последнего года работы для бизнес-направления по аддитивным технологиям?

— Ключевое изменение в том, что интегратор «Росатом Аддитивные технологии» из стартапа трансформировался в производственное предприятие. Из конструкторского отдела, где создавались первые машины, мы переселились в цеха и развернули серийное производство. Сделать одну, две, даже десяток машин в год можно, условно говоря, на коленке. В 2023 году мы выпустили 3 машины, через год — 5, в 2025-м — 13, а в этом планируем 36. Когда речь идет о десятках принтеров, их уже нужно собирать и отлаживать на потоке. Поэтому мы арендовали дополнительный цех в комплексе «ТВЭЛ» на Каширском шоссе и разворачиваем полноценное сборочное производство. Опираемся при этом не только на свои силы и опыт, но и на кооперацию с целым рядом предприятий «Росатома»: несколько площадок изготавливают для нас комплектующие для принтера, металлопорошковые композиции. Таким образом, главное — это резкий рост объема, который, в свою очередь, приводит и к качественным изменениям в команде.

— Вероятно, потребовалось увеличение численности коллектива. Каким образом обеспечивается уровень квалификации пополнения?

— Сложившуюся основу нашей компании составляют инженеры — разработчики оборудования, которые прошли путь по созданию наших продуктов. Каждого отличает способность к саморазвитию. На основе полученного ранее опыта на производствах «Росатома» или в других технологических компаниях, выдержав трудности создания первых изделий, мы как компания научились развивать и себя, и оборудование. Мы учимся, происходит постоянное улучшение наших принтеров, оттачивание технологий, и, конечно, эта культура передается новым сотрудникам.

Расширилась наша сервисная служба. Мы продолжаем ее усиливать и людьми, и технологическим оснащением. Еще готовясь к масштабированию, мы учились готовить инженеров-наладчиков, сервис-инженеров: большую помощь в обучении оказала Корпоративная Академия «Росатома». Наладка принтеров, их сопровождение у заказчиков — значимая часть нашей стратегии. Поэтому количественный рост объема — это и рост соответствующего подразделения. Одно из наших главных преимуществ в том, что мы находимся рядом с заказчиком, обеспечиваем наладку и сопровождение изделий, погружаясь в суть производственных процессов, насколько это позволяет заказчик.

— Сервис нужен потому, что заказчики не готовы к новой технологии?

— Нет, по другой причине. Особенность аддитивного производства заключается в высокой чувствительности процесса к параметрам оборудования и условиям эксплуатации: даже серийные 3D-принтеры могут иметь отличия, связанные с особенностями сборки, настройки и конкретного производственного процесса. При этом даже незначительные отклонения способны существенно влиять на свойства готовых изделий, поэтому каждая машина требует индивидуальной калибровки и настройки технологических режимов. Это подбор материалов, настройка оборудования, отработка режима печати. Так что практически все наши машины, поставленные заказчикам, попадают под контрольную эксплуатацию. Буквально каждую неделю наши специалисты обзванивают заказчиков, даже если от них не поступало вопросов. Они спрашивают про нюансы, с которыми заказчик сталкивается, консультируют. Если возникают проблемы — выезжают и решают задачу на месте.

Такое прямое взаимодействие помогает нам не допускать претензий и не подрывать доверие к оборудованию, то есть мы работаем на репутацию. И также это позволяет развиваться нам. Обратная связь полезна и конструкторам, и технологам, и закупщикам. Если возникают вопросы к комплектующим, мы немедленно реагируем через закупку — консультируем поставщиков или ищем других, которые лучше соответствуют требованиям.

— Развивается ли аддитивное направление на площадках «Росатома»?

— Да, растет перечень предприятий госкорпорации, которые приобретают оборудование и приступают к внедрению аддитивных технологий в свою деятельность. Речь пока не о серийном производстве изделий, а об изготовлении прототипов, моделей или об оценке возможностей — это закупка одной-двух машин. Интерес к аддитивным технологиям, безусловно, растет даже в сегодняшнее непростое для инвестиций время. Все больше конструкторов, технологов, директоров предприятий проявляют интерес к технологии и при возможности выделяют средства, а главное — время и внимание. Я всегда говорил, что наша технология не может быть внедрена без воли первых лиц предприятий.

— Что в нынешних непростых условиях помогает развитию?

— Думаю, помогает тот факт, что в последнее время стало доступно больше информации о международном опыте применения аддитивных технологий. Она не была секретной, но пока технологии развивались и процессы отрабатывались, о них распространялись меньше. Теперь же мы видим, что за рубежом печатаются и авиадвигатели, и автокомпоненты, и здания, и даже части тела. Причем аддитивная технология становится аргументом в конкуренции. Поэтому наши руководители и технологи, тоже находясь в своей конкурентной среде, двигаются в этом направлении. И это мировая тенденция.

Характерен недавний пример, когда мы поставили и запустили в эксплуатацию установку RusBeam 2800, работающую по технологии электронно-лучевой наплавки металлической проволоки, в аэрокосмическом агентстве Индии. Там будут печатать детали для космических аппаратов: в Индии после удачной посадки зонда на Луну большой всплеск интереса к космосу.

И в России, и за рубежом нам помогает продвигаться понимание, даже у консервативных производственников, что есть риск отстать, если не выделять ресурсы на 3D-печать. Ресурсы — это не только деньги, но и внимание, помещения, кадры, время.

Поэтому нам помогает не кризис и не желание компаний сэкономить, а тот факт, что все ищут возможности развиваться в своих направлениях и нуждаются в быстром изготовлении прототипов, моделей, совершенствовании узлов и элементов. Ведь в историческом масштабе 3D-печать все-таки молодая технология, не отменяющая, а дополняющая традиционное серийное производство. Интерес заказчиков в том, чтобы получить инструмент для конструкторских опытов, прототипирования, быстрой проверки гипотез. И не будем забывать, что надзорные органы стоят на страже стандартов и будут готовы допустить ту или иную деталь на те же ядерные установки лишь после определенного количества испытаний и обоснований. Так и должно быть.

— То есть пока не стоит ждать напечатанного ядерного реактора?

— По мере обмена опытом, концентрации достижений, накопления доказательной базы аддитивное производство постепенно пробивает путь и в самые ответственные изделия. Здесь важно, чтобы объединялись усилия различных отраслей, заинтересованных в аддитивных технологиях. Позиция разрешительных органов меняется постепенно, но нас поддерживают и Минпромторг, и отраслевые ассоциации. В целом для машиностроительной индустрии важно, чтобы отрасли и тем более предприятия продвигались с 3D-технологией не поодиночке. Уже сейчас происходит формирование нормативной и доказательной базы. Впрочем, по-прежнему не все производители и потребители оборудования хотят (а также имеют право) делиться наработками. Тем не менее развитие идет активно. Проводятся испытания, идет постоянный рабочий диалог с регуляторами.

Что касается конкретно атомных установок, это не только сверхответственное оборудование главных контуров; есть множество периферийных механизмов на каждом энергоблоке: насосы, арматура и т. д. Активное внедрение в этом направлении уже идет. Можно и нужно осваивать эту нишу, а там придет время и для печати основного оборудования. Сегодня уже выбраны изделия, которые будут поставлены в реактор для исследования поведения материала при облучении.

— Что помогло выводу ваших принтеров на международный рынок?

— Мы изначально стремились создать изделия на уровне лучших мировых образцов, поэтому с точки зрения инженерной подготовки оказались способны конкурировать. Но наш главный импульс — в международной экспансии «Росатома». Продвижение атомных энергоблоков, центров науки, в целом ядерных технологий помогает выходить за рубеж и нам. Заказ от аэрокосмического агентства Индии, хотя мы и вели переговоры сами, получился во многом благодаря многолетнему присутствию «Росатома» на этом рынке. А решающий толчок был в том, что Кирилл Борисович Комаров, первый заместитель генерального директора — директор блока по развитию и международному бизнесу «Росатома», в ходе переговоров о новых возможностях госкорпорации отметил и поставки аддитивных технологий. Это заинтересовало партнеров, они сформировали запрос, и мы немедленно отреагировали: так состоялась значимая для нас поставка.

Более того, теперь этот рынок начинает раскрываться уже сам. Например, к нам в ближайшее время приедет делегация с министром, отвечающим за всю сферу микроэлектроники и цифровизации Индии; некоторые наши ответственные сотрудники тоже постоянно находятся в Дели. Кроме Индии, планируем работу по всей географии контрактов «Росатома» — с Вьетнамом, Египтом. Есть еще целый ряд стран в проработке — все это страны, в которых уже работает или разворачивает работу «Росатом».

Хотя есть и объективные сложности, риски. Выше ответственность: одно дело — заниматься контрольной эксплуатацией машин в России, другое — за тысячи километров и через несколько границ. Важно обеспечить передачу технологии, но сохранить имеющиеся ноу-хау и т. д.

— Получается, что для сервисного инженера критически важным становится владение английским языком?

— Практически все наши инженеры владеют английским. Все способны объясниться и решить технические вопросы. Свободно говорит по-английски и вся наша коммерческая служба. При необходимости общаться на других языках подключаем переводчиков. Но у нас самих есть несколько человек, которые знают языки значимых мировых рынков — индийский, китайский, японский. Недавно к нам приезжали китайцы, они были приятно удивлены, что их встретили в аэропорту две наши сотрудницы, свободно общающиеся на их родном языке.

— Одним из потенциальных завтрашних рынков называют испаноязычные страны. Как скоро, если потребуется, инженеры заговорят по-испански?

— Нам потенциально интересен рынок Центральной и Южной Америки, та же Бразилия — в числе создателей БРИКС, есть и другие дружественные испаноязычные страны. Но мы пока туда активно не стремимся, поскольку транспортная составляющая очень осложнит работу. Слишком длинное «плечо» через океан, разница часовых поясов: даже переговоры организовать сложно. Мы видим, что для Южной Америки нужны не просто поставки, а глубокая локализация производства с опорой на местные компании. Мы ждем, когда и наш продукт, и их рынок созреют для взаимодействия. Везти туда один принтер или даже десяток смысла нет, тем более что есть возможности развития в доступном пространстве Евразии. В латиноамериканских странах и ряде других нужно найти серьезного партнера, который поможет в локализации.

Такой опыт локализации мы уже успешно отрабатываем: у нас создано производство в Беларуси, мы изготавливаем там часть деталей и собираем оборудование. Есть еще две страны, куда планируем выйти в следующем году. Многим странам важно усилить свой технологический суверенитет, и знак «Сделано в России» для многих стран важен.

— Тем более что на уровне руководства страны Россия объявила, что готова «экспортировать суверенитет», не занимаясь «технологическим колониализмом»…

— Да, однако технологический суверенитет — это именно становление местного производителя. Поэтому мы неизбежно приходим к необходимости локализации, партнерства. Главное — соблюсти баланс, чтобы сохранить свои ключевые компетенции. По этой причине мы в основном ориентируемся не столько на независимых бизнес-партнеров, сколько на отрасли, в которых традиционно велико участие государства. Там помогает и режим ограничения доступа к информации, и государственный подход к ведению дел. В чем-то с зарубежными госкомпаниями и административными структурами сложнее, чем с частниками. Но уровень доверия выше, а сложные вопросы можно решить с опорой на те же дипломатические, внешнеторговые межгосударственные контакты.

Поставка атомных технологий — это высший уровень доверия между странами, поэтому и мы благополучно идем по тому же пути, что и «Росатом» в целом. А госкорпорация с нашей помощью дополняет свою ключевую компетенцию новыми технологиями, в числе которых наши принтеры и материалы. Наш успех в Беларуси базируется на том, что сам президент Александр Лукашенко сказал: «”Росатом” построил нам АЭС, мы его не отпускаем. Делитесь технологиями дальше». Поэтому мы и создали центр аддитивных технологий. Сами от этого получили большой выигрыш: научились делать полноценный центр аддитивных технологий с нуля под ключ, причем за рубежом, получили новую производственную площадку (с затратами меньшими, чем в Москве), усилили внешнеторговые возможности по продажам и закупкам. То есть, решая государственную задачу, добились и лучшего качества своего бизнеса. Поэтому и стремимся теперь продвинуться в другие страны в подобном формате. Но, повторю, даже в такой стране, как самая близкая нам Беларусь, важно иметь сильного партнера на той стороне границы. Надежного, высокотехнологичного, и идеально, если при этом есть государственная поддержка.

— В какой мере сформировался рынок внутри России? На выставке «Металлообработка-2026» прозвучала цифра, что в России уже 60 производителей аддитивного оборудования. Стал ли рынок «красным океаном» — с жесткой борьбой за выживание?

— Для нас принципиально важна печать металлом — и таких производителей едва ли есть два десятка. Но и с ними внутренний рынок точно стал высококонкурентным, борьба обострилась.

Важно, что мы единственный поставщик технологии, обеспечивший максимальную локализацию оборудования — более 90%. И среди тех, кто идет по этому пути, а не перепродает импорт, мы в стране на первом месте по объемам. Даже микропроцессорный блок управления мы можем поставить российского производства. У нас есть внутри России свое производство металлических порошков, проволоки. То есть мы владеем всей цепочкой технологий. И, как я уже отметил, мы обеспечиваем качественное сопровождение на этапе эксплуатации.

— Не сваливается ли конкуренция в «идеальную» по Коэну, такую, которая убивает инновационный рынок критическим снижением цены?

— Нет, хотя конкуренция выросла и кто-то борется ценой, она не стала нерациональной: заказчики научились разбираться в соотношении цены и качества. Для небогатых заказчиков важна цена, но нам и не нужно бороться с теми, кто может сбросить стоимость. Есть другие заказчики, для которых важно топовое качество, и они готовы платить: это наши лучшие клиенты, с ними срабатывает наша стратегия по сопровождению продукции, а также способность нашего оборудования к стабильному результату. В эту нишу стараются войти и другие поставщики. Есть заказчики, для которых важен баланс качества и стоимости: за них тоже разворачивается конкуренция. Наконец, есть такие, кто хотел бы получить технологию только «Росатома» и никого другого, — здесь мы вне конкурса.

Действительно, компаний стало больше, и если несколько лет назад нам всем хватало одного стенда, теперь едва ли достаточно павильона. Но мы все знаем друг друга, и бурного притока новых игроков на самом деле не происходит. У каждого своя ниша, цены, больше не делается попыток завоевать все и сразу. Поэтому надо просто найти свою нишу и ее придерживаться.

— И как вы определяете свою?

— По цене наши принтеры не самые дешевые, но одни из лучших технологически, очень надежны. Уверен, что наша машина способна при грамотном обслуживании проработать 15–20 лет, тогда как многие конкуренты говорят лишь о перспективе 5 лет и объясняют, что к тому времени сменится поколение машин и нормально будет купить новую. Есть примеры, когда заказчик покупает с большим дисконтом принтер, на десяток миллионов дешевле нашего, но потом вынужден заплатить те же 10 млн рублей за настройку лазеров. У таких поставщиков бизнес-модель — зарабатывать не на продаже принтеров, а на оплате работы наладчиков. Мы же, условно говоря, сразу включаем цену настройки и сопровождения в контракт. Заказчик постепенно учится оценивать комплексные затраты на принтер — и на покупку, и на содержание.

«Росатом» сегодня — единственный в РФ игрок, кто обладает сразу пятью элементами рынка: собственными промышленными принтерами по всем ключевым технологиям металлической печати, собственными материалами, собственным ПО, сетью центров компетенций и нормативной и образовательной инфраструктурой. Мы имеем уже две производственные площадки, в Новоуральске и Глазове, где производятся порошки. В том числе на технологически независимом оборудовании, созданном в России.

— Оценивая приведенные затраты, вы выше рынка, ниже, по центру?

— Чуть выше, хотя однозначно оценить объемы и в деньгах, и «в штуках и тоннах» сложно. Очень важно, для чего приобретается принтер. Можно печатать сувенирную продукцию, елочные игрушки — но это не про нас. Кто-то печатает детали для реактивных двигателей, другие высокотехнологичные изделия — мы на этом рынке, и немногие могут быть рядом. И наша технология незаменима, если заказчик должен пройти все испытания регуляторов. Для атомной отрасли актуален Ростехнадзор, для автомобилистов — НАМИ, для авиаторов — ВИАМ, для судостроителей — Морской регистр. Кто хочет пройти регулятора, должен понимать, что производитель принтера и материалов никуда не исчезнет. И для них есть поставщик из корпорации, у которой основной бизнес — атомная станция, работающая 80 лет. Такой поставщик точно никуда не денется.

— Еще недавно считалось, что в лучшем случае наша страна может протекционизмом закрыть внутренний рынок, а за рубежом делать нечего — технологически лидируют США и Европа, ценами давит Китай… Так ли это сейчас?

— Китайцы за последнее время, особенно когда американцы их подтолкнули санкционными действиями, очень серьезно продвинулись в аддитивных технологиях, вошли в топ-5 мировых лидеров. И, конечно, развернули серийное производство, тысячами выпускают принтеры, стали создавать фабрики по 200–300 машин. Но изготавливаются там в основном бытовые изделия, и внутренний рынок в стране под их продукцию огромный, поэтому нельзя сказать, чтобы нам это мешало. Конечно, они будут развиваться и дальше, поэтому нужно расти и нам, в качестве и количестве.

Мы изначально создавали наши принтеры, опираясь на лучшие мировые достижения, в том числе элементную базу. Не сковывали инженеров, говоря: «Делаем только из российских деталей», а сказали: «Сделаем хорошую машину». И затем стало необходимо последовательно добиться такого положения, чтобы по каждой из комплектующих у нас были возможны российские поставки. И на сегодняшний день наш принтер может быть собран почти весь, на 95%, из российских комплектующих, когда это нужно. Но так нужно не всегда. Мы находимся на рынке, и когда наши конкуренты активно ставят нероссийские комплектующие, нам нужно конкурировать. В то же время есть задача получить независимость от зарубежных поставок. У нас не было российского варианта только по системе управления оборудованием, но уже на нашем новом компактном принтере мы применили и оцениваем микропроцессорный блок российского производства.

— То есть, опираясь на контрактное производство, вы даже и ноу-хау по электронной компоненте, блоку управления, можете замкнуть на себя?

— Да, но точно не будем делать блок управления сами, а используем российские поставки. С электронным блоком от российского поставщика мы достигли 90% локализации, сейчас завершается подача документов на СТ-1 — сертификаты российского происхождения для экспорта и включения в реестр Минпромторга. Нас выручает вариативность: можно сделать максимально российский принтер, или менее российский за меньшую сумму, или с топовыми мировыми комплектующими, но с туманными перспективами по их замене. По сути, принтеры в нашей линейке — это основная конструкция с вариантами комплектации. Но это только звучит просто, потому что комплектация каждого принтера очень чувствительно отражается на технологии работы. Замена любого узла требует глубокой доработки самого техпроцесса — это деньги, время, риски. Поэтому когда техпроцессы отлажены, то хорошо и нам, и заказчику.

— 36 принтеров в планах этого года, а также те, что есть в планах на будущее, — это машины SLM или также DMD и другие, работающие на проволоке со сварочной технологией?

— У нас освоены технологии печати металлическим порошком SLM и DMD и проволокой — EBAM. Основной линейкой остается SLM, она самая сложная и высокоточная. Мы производим одну из самых крупных машин в России, с рабочей зоной 600 мм. Также в линейке машина с рабочей зоной 300 мм, и в этом году мы добавили малогабаритные машины с рабочей зоной 150 и 100 мм: они позволяют заказчику экономить на порошке, защитном газе, сами по себе более компактны. Лимитирующий фактор для технологии — это вакуумная камера. Создавать более объемную камеру сейчас необходимости нет.

Для изготовления крупногабаритных изделий применяется технология DMD — прямое лазерное выращивание. В отличие от установок селективного лазерного сплавления такие системы могут работать как с контролируемой защитной атмосферой во всем объеме построения, так и без, что позволяет регулировать время производства с экономикой процесса изготовления и ремонта деталей. При этом локальная подача защитного газа в зоне обработки всегда сохраняется. К преимуществам данной аддитивной технологии относятся высокая производительность (до 2,4 кг/ч), возможность изготовления крупногабаритных заготовок, изготовления биметаллических и композитных конструкций, а также высокие прочностные характеристики получаемых изделий.

На наших производственных участках собираются современные серийные установки DMD, позволяющие не только проводить изготовление различных деталей с нуля, но и осуществлять высокотехнологичный восстановительный ремонт ответственных деталей после эксплуатации с возможностью нанесения функциональных защитных покрытий на их рабочие поверхности.

Применение установок DMD на металлообрабатывающих заводах в различных отраслях страны и зарубежья позволит снизить себестоимость изготовления крупногабаритных изделий, уменьшить срок их производства, а также достичь необходимого технологического задела в вопросах оптимизации конструкций изделий с повышением срока их эксплуатации.

Если изделия требуются крупногабаритные и время на печать ограниченно, то нужна печать проволокой и технологии EBAM (именно такой принтер приобрела Индия). Все перечисленные машины мы изготавливаем, то есть с учетом четырех типоразмеров SLM у нас в линейке семь моделей принтеров.

— Как вы оцениваете потенциал проволочного направления?

— Как очень сильный, и чем дефицитнее будет кадровый ресурс предприятия, тем больше конструктор и технолог будут мыслить именно в русле аддитивных технологий: поставил на машину задачу, и она печатает. Даже если изделие крупное, выгоднее подождать, пока принтер «соберет» его из проволоки, чем снимать тонны металла с заготовки-поковки: это человеко-часы, а людей как раз не хватает. Другое дело — снять 100 кг металла, проведя финишную доработку напечатанного проволокой изделия. Печать проволокой крупногабаритных изделий — это большая перспектива. Не случайно наш EBAM-принтер в план на продажу мы записали на 2028 год, но именно он оказался первым же, проданным в Индию.

— Какие-то еще интересные технологии изучаете для освоения?

— У нас на стадии открытия находится проект для очень крупногабаритной машиностроительной продукции.

— Есть ли факторы, которые мешают развитию?

— Особенность нашей работы в длительности производственного цикла. Инвестиционные ресурсы у многих заказчиков выделяются в мае-июне, когда подведены годовые итоги, а освоить их надо до конца года. Нам важно успевать провести закупку комплектующих. Поэтому критически важны доверительные отношения с действующими и потенциальными заказчиками, чтобы мы могли какие-то решения по закупкам принимать как можно раньше, когда становится понятно, что заказ точно будет, даже если формальные процедуры не завершены. Наши заказы на перспективу — именно от таких заказчиков. Но большая часть заказов этого года уже законтрактована.

Чтобы преодолеть недоверие производственников, мы пошли с аддитивными технологиями даже в детские сады и школы, потому что легче воспитать поколение конструкторов и технологов, чем переучить тех, кто уже сформировался в предыдущей технологической культуре. У нас через 10–15 лет появятся такие инженеры, которые скажут: это — только в печать, а по-другому не хотим и не будем. Сейчас основной кадровый потенциал на предприятиях по-прежнему мыслит в традиционных технологиях производства, мы опираемся только на инноваторов и на нишу прототипирования.

— Удается ли развивать программы преподавания в технических колледжах и вузах для продвижения ваших технологий?

— Существует профессиональный стандарт для среднего профессионального образования, колледжи начинают его осваивать. Лучшие вузы, такие как ведущие политехнические университеты, сегодня активно развивают направление аддитивных технологий; более того, некоторые — как Петербургский политех — были пионерами их внедрения. Все ректоры передовых технических вузов уже поняли, что аддитивными технологиями нужно заниматься, и развивают свои центры. В числе наших партнеров Петербургский и Томский политехнические, Самарский аэрокосмический, УрФУ, Белгородский ГАУ, МИРЭА, МИФИ, ДВГУПС, МИСИС, МГТУ им. Н. Э. Баумана, казанский КНИТУ-КАИ и список пополняется.

Тем не менее в системе высшего профессионального образования стандарта и вузовской программы именно по аддитивным технологиям пока нет. На данный момент принято решение: вписать блоки по аддитивным технологиям в основополагающие инженерные программы «Машиностроение» и «Материаловедение и технологии материалов». Возможно, это лучшее решение на данный момент, которое позволит молодым инженерам лучше понимать старшее поколение производственников, в то же время владея новыми возможностями.

— Что вы считаете главной составляющей успеха?

— Успешное формирование российской аддитивной технологии состоялось не только благодаря усилиям интегратора, но и благодаря команде «Росатома». Целый ряд предприятий находится в кооперационной цепочке по поставке оборудования. Огромный вклад внесли программисты из ведущих научных центров, создатели лазерной техники. У нас есть свой, произведенный в «Росатоме» сканатор для управления лазерным лучом, есть роботы-манипуляторы, есть сформированный цифровой продукт от сканирования до постпроцессоров — программ, обеспечивающих технологический процесс. Там есть над чем работать, мы проводим тестирование этих технологий на базе одной из лучших команд «Росатома». Отдельная благодарность — тем, кто оказывает методологическую поддержку, и базовым предприятиям, которые внедряют технологии печати в практику. Это в первую очередь предприятия Машиностроительного и Топливного дивизионов, ряд предприятий в ЗАТО «Росатома».

Но опять же важно помнить, что каждому руководителю предприятия нужно осознавать: аддитивные технологии будут развиваться и дальше, меняя весь традиционный уклад предприятий. Сохранять и развивать присутствие на рынке можно будет, только опираясь в том числе на те возможности, которые дает 3D-печать.