«В России крутые ИТ-специалисты, технологии и вузы»

Евгений Абакумов — о том, какие технологии, проекты и направления в сфере ИТ развиваются в атомной отрасли

К директору по информационным и цифровым технологиям «Росатома» Евгению Абакумову мы пришли, чтобы узнать, какие технологии, проекты и направления госкорпорация развивает в сфере информационных технологий (ИТ). Выяснили, что главная цель единой цифровой платформы, которая строится в отрасли, — снизить трансакционные издержки и углубить информированность о реализации проектов. Подобные платформы «Росатом» создает и для других отраслей. Госкорпорация также обучает нейросети на основе накопленных в отрасли знаний и выводит на зарубежные рынки российские цифровые продукты.

Сборка атомной платформы

— В «Росатоме» создается отраслевая цифровая платформа. Евгений Михайлович, расскажите, пожалуйста, о ней: как она будет устроена, каков функционал.

— «Росатом», как и любая крупная современная корпорация, включен в кооперацию с различными партнерами, которые помогают реализовывать большие проекты и вести хозяйственную деятельность. Это подрядчики, поставщики, сотрудники и дочерние структуры. Эту кооперацию удобно реализовывать через цифровую платформу. Главная цель ее создания — кооперация для снижения трансакционных издержек, которые возникают при движении материальных, финансовых и информационных потоков. А чтобы их минимизировать, мы должны знать, кто, что, где и когда находится, например, во время строительства АЭС.

У платформы несколько слоев. Самый верхний, наружный, — бизнес-трансакционный. Он предназначен для взаимодействия контрагентов при поставках товаров, работ и услуг. Например, для электростанции нужно изделие N. На платформе будут реализованы функционалы по закупкам, заключению договоров, логистике и производству. Их увяжут с проектной деятельностью и операционным планированием, чтобы изделие требуемого качества оказалось в нужном месте в нужное время.

Второй слой — прикладной: слой программ, цифровых систем, сервисов и приложений, в которых реализован тот функционал, о котором я уже рассказал. Это системы на базе отечественных решений, системы управления конфигурациями, системы автоматизации и проектирования, системы управления производством, строительством и т. д.

Третий слой — технологический. Это те ИТ-инструменты и системы, из которых и строится та платформа, тот «дом», в котором «живут» системы второго слоя и все, кто в них работает. Прямая задача для наших специалистов — обеспечить максимальную типизацию, унификацию, чтобы все работало на одинаковых принципах, подсистемах и компонентах.

Наконец, четвертый слой — это аппаратная часть: та вычислительная и иная техника, которая обеспечивает обработку данных и расчеты в платформе. Оборудование должно не только соответствовать решаемым и перспективным задачам, но и быть технологически независимым.

— Подобные системы для взаимодействия контрагентов в «Росатоме» строят не первый год. А если учесть системы планирования при строительстве АЭС, то и много лет. В чем отличия платформы от этих систем?

— История атомной отрасли насчитывает почти 81 год, и 60 из них связаны с созданием различных средств автоматизации, начиная от машиносчетных станций, которые стояли у наших предприятий-разработчиков, заканчивая системами математического моделирования. Платформа — это новый этап технологического развития отрасли, и его отличие заключается в появлении возможности взаимодействия различных, ранее не связанных друг с другом систем и единой модели данных, которые могут быть доступны участникам работы на этой платформе без дополнительных издержек.

Наша платформа развивалась и продолжит свое совершенствование синхронно с развитием отрасли. У нас появляются новые направления технологического суверенитета, у которых своя специфика бизнеса, интеграции систем, компонентов. У некоторых — исторически унаследованные особенности базового кода. Поэтому, когда появляется какая-то система на модели данных, отличающейся от уже имеющейся, ее надо либо заменить, либо разработать «адаптер», который сможет соединять одну систему с другой. Так что можно смело говорить, что цифровизация и развитие платформы не закончатся, пока отрасль существует.

— Конечно, процесс бесконечен. Но должен же быть некий понятный результат? Что можно считать результатом?

— Такую связанность корпоративных и дивизиональных систем, которая позволит быстро получить ответы на вопросы о состоянии наших проектов и снизит наши трансакционные издержки, повышая эффективность деятельности. Платформа — это не одна программа. Это совокупность систем, построенных на едином хранилище — озере данных, которая умеет собирать разнородные данные и выдавать информацию о том или ином факте или процессе точно в тот момент, когда ее запрашивают.

— Как убедиться в том, что платформа снижает издержки и повышает эффективность?

— У нас есть ключевые показатели эффективности, их достижение и есть главный индикатор: мы должны выполнять проекты быстрее и с меньшими затратами.

— Но как отличить вклад платформы от вклада людей?

— Это самый сложный вопрос. Как измерить ценность раннего обнаружения проблемы, будь то технический дефект или срыв срока поставки? Только через управленческие решения, которые принимаются быстрее. Это рискориентированный подход: что мы можем сделать лучше, как нивелировать влияние плохого события, если будем максимально точно знать состояние каждого элемента, или полностью его избежать.

— А участники платформы будут знать состояние каждого элемента?

— Это одна из задач. Это похоже на информирование покупателя о статусе его заказа на маркетплейсе: собирается ли заказ, доставляется ли в пункт выдачи, приехал ли. Но в нашем случае глубина информирования о «состоянии заказа» гораздо больше. Рассмотрим на понятном примере покупки, например, кроссовок: в приложении покупатель видит, что происходит с его заказом, на каком этапе он находится — в сортировочном ли центре, на пути ли к нему домой или вообще доставка перенесена. Нам же в этом примере важно отследить, куплены ли шнурки и подошвы, знать, из чего сделаны и они, и материал кроссовок, на какой они стадии производства, какие проверки прошли, на каком транспорте доставляются, какой путь уже прошли. Теперь представьте вместо кроссовок производственную линию или агрегат для АЭС, и все прояснится. Если такой платформы в корпорации нет и информирование аналоговое, если данные не интегрируются или их нет, потому что, например, у поставщиков их не запрашивали, то много информации теряется, а на ее поиск уходит много времени. Платформа создается, чтобы этого не происходило, чтобы данные приходили автоматически по запросу.

— Насколько просто будет все накопленное богатство данных из разных систем увязать в единое целое?

— Сложно. Уровни вложенности (глубина отсмотра) большие, готовность компонентов разная, необходимо серьезное финансирование, и это вызов для эффективности платформы. Но на то вся система управления и существует, чтобы в ответ на более раннее знание о том, что что-то не так, предпринимать какие-то корректирующие действия и улучшать ситуацию.

— На какой стадии находится реализация платформы?

— У нас значительно возросла доля верифицированных процессов, мы сделали все интеграционные механизмы для внешних систем, у нас завершается импортозамещение инфраструктурного и технологического слоев. Наша задача — постепенно интегрировать все компоненты. Можно сказать, что готовность платформы составляет примерно 60–70%. Оставшееся — это незавершенное импортозамещение, новые процессы и системы, часть из которых унаследованы и которые надо менять.

— Помимо собственной платформы, «Росатом» также принимает участие в разработке платформенных решений и для других отраслей. Для них применяется тот же подход или иной?

— У нас есть государственная задача, которая связана с развитием производственных платформ. Это системы управления жизненным циклом, проектированием и сопровождением конструкторской документации в нескольких сферах — автомобиле- и авиастроении и космической отрасли. Эту задачу мы выполняем при помощи нашего стратегического партнера — компании «Топ Системы» — на базе его решения T-FLEX.

— Используется ли оно в платформе атомной отрасли?

— Да, сейчас переходим на него в рамках импортозамещения. T-FLEX будет одним из элементов унифицированного ИТ-ландшафта.

ИИ в проектировании

— Перейдем к искусственному интеллекту. Насколько интенсивно его используют в отрасли, в каких направлениях его планируете развивать?

— ИИ в отрасли применяется, прежде всего, в тех сферах, где мы можем использовать внешние данные для обучения систем. Например, коллеги из управления персоналом выполняют с помощью ИИ уже почти рутинную задачу — подбор резюме. Агрегатор данных и открытые модели выдают желаемый результат. То же самое в закупках: можно понять, какие на рынке цены, товары, технические требования.

Сейчас мы сфокусированы на решении двух задач. Первая — размещение ИИ в защищенном корпоративном контуре. Здесь есть вопросы, связанные с информационной безопасностью и обучением моделей. Вторая — использование ИИ в основных процессах проектирования и эксплуатации АЭС. Нам нужно построить классическую структуру ИИ, для которого нужны три компонента: наборы данных, на которых обучают модель, оркестратор — сама модель, которую нужно «поселить» на инфраструктуре внутри защищенного контура, и сервисы с ИИ-агентами, которые должны выполнять определенные задачи.

— Как обстоят дела с созданием защищенного ИИ?

— Мы надеемся, что первые шесть сервисов до конца этого года запустим. Сценарии их применения достаточно стандартные и известны большинству пользователей: создание презентаций, редактирование текстов и документов, ИИ-агенты для юристов и экономистов.

— На какой стадии создание ИИ для проектирования?

— Развернута довольно большая программа научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в области математического моделирования. В T-FLEX мы хотим передать ИИ-функционал по написанию текстовой документации, где можно использовать большие языковые модели, базовую верификацию результатов проектирования (чтобы на это не отвлекался человек) и особый ИИ-агент, который будет подсказывать, какой компонент лучше подойдет для конкретного проекта. Сейчас идет этап сбора данных и подтверждения гипотез.

— Вшивают ли разработчики при создании ИИ в алгоритмы физические законы для коррекции полученных результатов?

— Да, в процессах матмоделирования в «Логосе» и других системах используются физически вдохновленные нейросети. Они нужны для задач, на которые нет четкого ответа «да/нет», нет математического выражения, а есть отдельные элементы, позволяющие дать четкое заключение. Такого рода задачи часто решаются с помощью асимптотического анализа, когда надо посчитать сложную модель, в которой расчетов может быть огромное количество, а увеличение расчетов приводит к экспоненциальной сложности вычислений и росту затрачиваемого времени. Остановиться можно на базе четких методов или на базе нейронных сетей, которые говорят: «Похоже на то, что следующие вычисления не приблизят нас к результату».

— «Атомную» языковую модель будете делать?

— Мы нацелены на кооперацию с компаниями, которые уже добились больших успехов в развитии собственных моделей, и будем обогащать их, например, технической информацией, специфичной для нашей отрасли. Создание с нуля языковой модели — это сотни миллиардов долларов инвестиций на ее разработку и обучение.

Выход с «цифрой» за рубеж

— Насколько успешен экспорт цифровых продуктов «Росатома»?

— В прошлом году мы приступили к системному решению этой задачи. Совместно с другими направлениями бизнеса госкорпорации мы сформировали комплексное предложение, включающее цифровые продукты, и представили его странам присутствия «Росатома». Интерес есть, но цикл продаж — два-три года. В этом году первый клиент, как мы надеемся, подпишет с нами контракт на обучение ИИ.

— В чем суть контракта?

— Мы будем учить применению больших языковых моделей для решения различных задач. В данном примере мы выступаем в качестве интегратора общероссийского предложения. Наш вклад тоже есть, так как предложение включает наши возможности как разработчика аппаратной составляющей.

— Интерес у клиентов есть?

— Да, но в целом продвижение российских ИТ сегодня сильно осложнилось. Есть опыт наших вендоров, в том числе в контуре «Росатома», которые выходят за рубеж самостоятельно. Положительные примеры есть в Республике Беларусь, но объемы пока небольшие. Надо понимать, что ИТ сейчас входят в сферу геополитического выбора.

В российском предложении больше всего привлекает возможность разобраться, что лежит «под капотом». Мы готовы обучать и рассказывать — тут полная аналогия с атомным проектом. Расскажем, как языковая модель выстроена, например.

Больше 20 человек на место

— С кадрами для ИТ в «Росатоме» есть проблемы? Пару лет назад говорили, что отрасли требуется несколько тысяч человек.

— «Росатом» находится в топе ИТ-работодателей. У нас конкурс на наши стажерские программы больше 20 человек на место. Дети, которые на волне популярности, поднятой лет пять назад, пошли на ИТ-специальности, теперь вышли на рынок, и предложение сильно превышает спрос. Мы свои потребности, о которых вы говорите, практически закрыли. С младшими специалистами проблем нет. Но не хватает опытных, уровня Senior, — тех, кто понимает архитектуру ИТ-систем.

Вторая часть вопроса про кадры — зарубежная. Тут еще много работы. Нужны партнерства с иностранными коллегами, чтобы обучать студентов нашим информационным технологиям, начиная от 1С и заканчивая разработкой высоконагруженного ПО. Обучение должно стать элементом российского экспортного ИТ-предложения.

— Российское ИТ-образование востребовано?

— Почему нет? В России крутые ИТ-специалисты, технологии и вузы, цикл входа не такой длинный, как в более сложную отрасль.

— С какими вузами сейчас сотрудничает «Росатом» в ИТ?

— Мы концентрируем усилия на сотрудничестве с вузами из консорциума «Росатома», где у нас открыты передовые инженерные школы — РТУ МИРЭА, ННГУ им. Н. И. Лобачевского, ЛЭТИ, СПбГУ и Томский политехнический университет. Сейчас готовимся делать ПИШ (передовую инженерную школу) на стыке ИТ и реакторной тематики. Акцент сделаем на математическом моделировании, расчетах жизненного цикла изделий — это то, что необходимо отрасли прежде всего.