Восстановление природного «капитала»

Отходы как ресурс: от линейной экономики — к циклической

«Вестник атомпрома» попросил экспертов рассказать нашим читателям, в чем суть концепции экономики замкнутого цикла и промышленного симбиоза, каков международный опыт в области формирования такой модели, что сдерживает ее широкое внедрение и что нужно для преодоления этих препятствий.

«Ядерная энергетика является потенциально высокоциркулярной отраслью, особенно с развитием новых технологий»

Светлана Жура
Профессор кафедры экономики НИТУ «МИСИС», доктор экономических наук

Экономика замкнутого цикла — это новая парадигма, противопоставленная традиционной линейной модели «взял — произвел — выбросил». Считается, что термины «экономика замкнутого цикла» и «циркулярная экономика» — это тождественные понятия, я с этим согласна, но первый термин все же более отвечает реалиям, поскольку в России действует федеральный проект именно с таким названием — «Экономика замкнутого цикла» (как часть национального проекта «Экологическое благополучие»), реализация которого планируется до 31 декабря 2030 года.

Экономика замкнутого цикла (ЭЗЦ) имеет ряд принципиальных особенностей, которые отличают ее от экономики в обычном понимании. Прежде всего это отказ от отходов. Это означает, что в ЭЗЦ отходы — это ресурсы, которые могут быть использованы в производстве. Для экономики России это одна из первоочередных задач, учитывая увеличение объема производственных и потребительских отходов.

Важной отличительной особенностью ЭЗЦ является переход на так называемый принцип замыкания материальных потоков, который реализуется через стратегии 3R (расширенные до 6R – 10R) и требует создания продуктов с учетом их долговечности, ремонтопригодности, разборки и последующей переработки, минимизации использования первичных материалов и энергии, возврата материалов в производственный цикл после использования продукта и т. д.

В западных странах активно развивается сервисная экономика, подразумевающая переход от владения к использованию функций (например, освещение как услуга вместо продажи лампочек). В России тоже есть удачные примеры сервисной экономики, такие как услуги заказа такси и каршеринга, где клиент платит за пользование транспортом, а не за его покупку, доставка продуктов и готовой еды, где сервис берет на себя логистику, сборку заказов и другие операционные задачи. Таких примеров много, тот же «Сбер» трансформировался из банка в технологическую экосистему, где многие продукты представлены как услуги.

Важной чертой ЭЗЦ является использование возобновляемых источников энергии. Атомная энергетика в силу своей специфики относится больше к альтернативной энергетике, но обладает несомненными преимуществами перед традиционными источниками. В числе таких преимуществ низкий углеродный след, поскольку производство ядерной энергии не приводит к прямым выбросам углерода в отличие от потребления ископаемого топлива, и низкий физический след, поскольку АЭС вырабатывают больше энергии на квадратный метр площади, чем любой другой возобновляемый ресурс, что позволяет отнести ее к экологически устойчивым видам генерации.

В то же время переход к циркулярной экономике — все-таки сложный системный сдвиг, который сталкивается с барьерами на всех уровнях. Прежде всего это экономические и финансовые барьеры. В настоящее время существующая инфраструктура, инвестиции и цепочки поставок заточены под линейную экономику, и их перестройка требует огромных капиталовложений. Есть проблемы и со стоимостью сырья. Цены на первичное сырье часто не отражают реальную экологическую стоимость (загрязнение, истощение), но переработанные материалы могут быть дороже первичных из-за сложности сбора и логистики. Проекты по ЭЗЦ требуют долгосрочных инвестиций с отсроченной отдачей, что отпугивает инвесторов.

Существуют технологические и инфраструктурные барьеры, такие как неразвитые системы сбора, сортировки, логистики и переработки отходов, особенно для сложных товаров, многие современные продукты являются композитами (смесями материалов), что делает их крайне трудными для разборки и качественной переработки, здесь также требуются инновационные технологии.

Несмотря на наличие нормативно-правовой базы, можно констатировать ряд проблем, связанных необходимостью ее доработки. Как экономист, считаю, что необходимо расширять налоговые льготы для циркулярного бизнеса, что стимулирует развитие ЭЗЦ.

Нельзя обойти и проблему социальных и культурных барьеров. У бизнеса, госслужащих и населения часто нет необходимой осведомленности о принципах и возможностях циркулярной экономики, поэтому неслучайно во многих университетах вводят новые, востребованные временем дисциплины, в частности, в своем вузе я веду дисциплину, которая так и называется — «Экономика замкнутого цикла», где студентам предлагается по-другому смотреть на происходящие процессы в производстве (да и в повседневной жизни) и обосновывать решения комплексно, опираясь и на экономические, и на экологические требования.

Проблем действительно много, но я бы сказала, что основные препятствия носят системный характер, поскольку это не просто отдельные трудности, а глубокая институциональная и экономическая «запертость» в линейной модели. Преодоление этих барьеров требует скоординированных действий государства (через регулирование и стимулы), бизнеса (через инновации и новые модели) и общества (через изменение потребительских привычек).

Хотелось бы поговорить о ядерной энергетике, которая занимает сложное и неоднозначное место в ЭЗЦ. Ее можно рассматривать одновременно как мощный инструмент для достижения целей ЭЗЦ и как отрасль, которая сама должна стать более циркулярной.

Как я уже отмечала выше, ключевой характеристикой ЭЗЦ является использование ВИЭ. Ядерная энергия, будучи низкоуглеродной и работающей 24/7, обеспечивает стабильную энергию для энергоемких циркулярных процессов: переплавки металлов, переработки пластиков, производства цемента и т. д. То есть она работает там, где прерывистость солнца и ветра может быть проблемой, и способствует декарбонизации промышленности. Современные атомные станции работают 60–80 лет, производя огромное количество энергии с относительно малой материалоемкостью (небольшой объем топлива при огромной энергоотдаче), что соответствует принципу интенсивного использования активов.

Сейчас активно обсуждаются вопросы и ведутся исследования по переработке отработавшего ядерного топлива. Замыкание ядерного топливного цикла решит проблему сырья для атомной энергетики на тысячелетия вперед. Это сокращает потребность в добыче природного урана и уменьшает объем отходов.

В то же время существует ряд проблем для интеграции ядерной энергетики в ЭЗЦ. Одной из важнейших является проблема радиоактивных отходов. Это главный вызов. Пока в мире не решен вопрос с окончательным захоронением высокоактивных долгоживущих отходов. Хотя технологии есть, в частности геологические хранилища, как финское «Онкало», расположенное в нескольких километрах от АЭС «Олкилуото». Проект «Онкало» призван решить проблему утилизации радиоактивных материалов, которые сохраняют опасность на протяжении тысячелетий. Отходы будут храниться на глубине свыше 400 м под землей на протяжении 100 тыс. лет.

Как препятствие интеграции ядерной энергетики в ЭЗЦ можно отметить высокий объем капитальных затрат и длительные сроки строительства. Это противоречит идее быстрой и гибкой перестройки экономики, хотя в долгосрочной перспективе окупается. Вывод из эксплуатации самой АЭС после окончания срока службы — также длительный и дорогой процесс, требующий специальных технологий обращения с радиоактивными конструкциями. В данном случае, по-видимому, требуется применять принцип ЭЗЦ «дизайн для разборки», который подразумевает изначальную проектировку объектов с учетом будущего демонтажа.

Существуют и проблемы общественного восприятия. Риски аварий и проблема отходов атомной энергетики вызывают настороженность общества. На мой взгляд, следует проводить разъяснительную работу с населением, возможно, даже через разъяснение принципов ЭЗЦ, показывая достоинства данной экономики и для общества. Акценты можно делать на возможностях новых технологий, например строительстве атомных станций малой мощности, малые модульные реакторы для которых собирают на заводе и доставляют на площадку будущей станции практически готовыми. Такие станции строятся быстрее и стоят меньше, чем обычные АЭС, компактны и, что очень важно, как и большие АЭС, работают без выброса парниковых газов в атмосферу. Их можно размещать рядом с промышленными кластерами, обеспечивая их чистой энергией и теплом. Или энергосистемы поколения IV, которые позволяют превращать ядерную энергетику в возобновляемую за счет замыкания ядерного топливного цикла.

Подводя итог, мне бы хотелось отметить, что за циркулярной экономикой будущее, на основе ее принципов развиваются и будут развиваться практически все отрасли. Ядерная энергетика является потенциально высокоциркулярной отраслью, особенно с развитием новых технологий. Она является мощным инструментом-катализатором для декарбонизации всей экономики и перехода других отраслей на циклические принципы.

«Широкомасштабное внедрение замкнутых производственных циклов потребует изменения институциональных механизмов и устойчивого финансирования»

Алина Иванюк
Руководитель группы устойчивого развития IBS

Экономика замкнутого цикла рассматривается как системная альтернатива линейной модели «добыча — производство — потребление — отходы». В ее основе лежат продление жизненного цикла продукции, повторное использование, экодизайн, ремонт и замыкание материальных потоков. Основные барьеры, на мой взгляд, связаны с технологической сложностью переработки смешанных материалов, более высокой стоимостью вторичного сырья по сравнению с первичным, а также с недостатком значимых стимулов для трансформации бизнес-моделей. Помимо этого, внедрение принципов экономики замкнутого цикла зачастую требует пересмотра текущих производственных процессов, что является трудозатратным для предприятий.

Современные научные исследования и международные практики ясно показывают, что эффективный переход к экономике замкнутого цикла требует системного подхода, где изменения в производстве и бизнес-моделях являются фундаментальными, а поведение населения важным, но вторичным элементом. Это не означает, что сортировка бытовых отходов бесполезна: она важна, но ее вклад в общую экологическую эффективность напрямую зависит от наличия инфраструктуры переработки. Сортировка бытового мусора предназначена для выделения фракций вторичных материалов. Однако без наличия функционирующей цепочки переработки эти отсортированные фракции могут не превратиться в качественное вторичное сырье и фактически могут быть захоронены. Такая ситуация снижает ожидаемый экологический эффект сортировки: количественно улучшаются показатели сбора, но качественно ресурсный цикл не замыкается.

Промышленный симбиоз, то есть процесс передачи отходов одного производства в качестве сырья для другого, позволяет предприятиям получать прямую выгоду за счет совместного использования ресурсов и побочных продуктов. Один из классических примеров — экосистема промышленного симбиоза в датском Калуннборге: сеть из частного энергетического комплекса, нефтеперерабатывающего завода, фармацевтических и других предприятий, где тепло, вода и побочные продукты одного производства становятся сырьем для других. Так, избыточное тепло угольной ТЭС используется для отопления домов и рыбной фермы, ил с которой затем продается как удобрение. Пар с электростанции продается также производителю фармацевтических препаратов и ферментов и нефтеперерабатывающему заводу, а образующийся побочный продукт от электростанции, содержащий гипс, продается заводу по производству гипсокартона.

Кроме Калуннборга, в мире есть и другие примеры промышленных симбиотических систем. Великобритания, Швеция, Нидерланды и Япония являются флагманами в развитии экономической модели промышленного симбиоза и успешно реализуют экоиндустриальные парки, где отходы одного предприятия используются в качестве ресурсов для соседних производств.

В России был реализован международный проект «Балтийский промышленный симбиоз» (Baltic Industrial Symbiosis) в рамках программы «Интеррег. Регион Балтийского моря». Проект реализовывался с сентября 2018-го по декабрь 2021 года. Этот проект работал с участием российских предприятий, проводил скрининг компаний, формировал симбиотические цепочки обмена ресурсами и популяризировал концепцию промышленного симбиоза на практике. После активного периода 2019–2021 годов в области пилотных проектов рост активности заметно снизился. Хотя конкретные проекты не были официально закрыты, часть инициатив так и осталась на уровне планов или концепций, что требует дополнительной институциональной и финансовой поддержки для массового внедрения. Таким образом, промышленный симбиоз в России прошел стадию инициации и первых пилотных проектов, сформированы методические подходы и частично развиваются локальные экосистемы. Однако широкомасштабное внедрение замкнутых производственных циклов остается задачей будущего, требующей институциональных механизмов, цифровых инструментов и устойчивого финансирования.

«Потенциал для повышения циркулярности сосредоточен в промышленном секторе и строительстве»

Елена Пастухова
Руководитель проектов компании Strategy Partners

Глобальные исследования показывают относительно высокий уровень сбора бытовых отходов (около 80%), при этом лишь 15% от общего объема реально возвращаются в цикл*. В России, по данным Российского экологического оператора, в 2025 году сортировалось 57,2%, а перерабатывалось 14% ТКО. Иными словами, на текущий момент вопросы эффективности существующих систем переработки ТКО играют большее значение, нежели развитие практик их сбора.

Однако ТКО — это лишь малая часть отходов, которые потенциально могут быть использованы в качестве вторсырья. Согласно отчету The Circularity Gap Report 2025, 93,6% глобального потенциала для повышения циркулярности сосредоточено в промышленном секторе и строительстве, в том числе:

• строительные и сносовые отходы — 49,6% (только 22% из них перерабатывается);
• промышленные отходы — 44% (металлолом, шламы, химические отходы, обрезки**), из них только 41% возвращается в экономику;
• твердые коммунальные отходы (бытовые) — всего 3,8%;
• специальные отходы (медицинские, опасные, электронные) — 2,6%.

Экологические привычки населения важны и имеют образовательную ценность, однако приоритетом должны быть системные изменения в бизнес-моделях и государственной политике.

Этот подход подтверждается стратегическими решениями на государственном уровне. Агентство стратегических инициатив (АСИ) и Группа «РОСНАНО» по поручению президента России приступили к реализации пилотных проектов по рекультивации ранее нарушенных разработкой месторождений и переработке техногенных образований (ТГО) с извлечением из них полезных и ценных компонентов, включая редкие и редкоземельные металлы (РЗМ). Отмечается, что 80% накопленных отходов в России поддаются переработке, что превращает их в ценный источник сырья, прибыль от реализации которого может быть направлена на восстановление территорий. Рыночный эквивалент стоимости находящихся в ТГО ценных компонентов превышает один триллион рублей.

В настоящее время нет стран, которые полностью и успешно завершили реализацию стратегии масштабного перехода от линейной модели к циклической на уровне всей национальной экономики. Наиболее развитые практики сосредоточены в Северной и Западной Европе, особенно в Нидерландах, Германии, Финляндии и Швеции, а также в таких странах Азии, как Япония и Южная Корея.

Нидерланды являются мировым лидером и планируют создать полностью функционирующую циркулярную экономику к 2050 году. Страна реализует амбициозную программу Netherlands Circular in 2050, официально запущенную в октябре 2016 года. Принятые меры позволили добиться в 2023 году*** переработки 78% всех отходов и захоронения на свалках только 1,4% отходов. Оставшаяся часть (около 20,6%) приходится на другие методы обработки, включая сжигание с рекуперацией энергии.

Опыт Нидерландов особенно интересен с точки зрения работы со строительными и промышленными отходами. С 1 апреля 1997 года в стране был введен полный запрет на захоронение перерабатываемых строительных и сносовых отходов, который стал катализатором развития индустрии переработки. В результате Нидерланды достигли впечатляющего уровня переработки строительных отходов (более 95% в 2020 году), что является одним из самых высоких показателей в мире. Большая часть переработанных материалов используется в дорожном строительстве и инфраструктурных проектах. В отличие от многих стран, где строительные отходы составляют основную массу свалок, в Нидерландах этот поток практически полностью вовлечен в экономический оборот.

В системе управления промышленными отходами Нидерландов реализован принцип расширенной ответственности производителя (EPR) следующих категорий товаров: автомобильные шины, бумага и картон, плоское стекло. Производители несут ответственность за жизненный цикл своей продукции, включая этап утилизации. При этом правительство создало благоприятные экономические условия: системы налогообложения, стимулирующие использование вторичных материалов; штрафы за захоронение и сжигание отходов; финансовые механизмы для инвестиций в переработку; стандартизация и сертификация вторичных материалов. В России Расширенная ответственность производителей (РОП) вступила в силу в 2024 году и пока скорее рассматривается как отдельный механизм для сбора средств и выполнения формальных экологических требований, без полноценной интеграции в общую стратегию развития циклической экономики.

Для промышленных отходов в Нидерландах действует дифференцированная система сбора и переработки: опасные отходы перерабатываются на специализированных предприятиях; металлы и пластмассы рециркулируются; органические отходы используются для производства биогаза и компоста.

Таким образом, создание работающей системы переработки небытовых отходов требует комплексного подхода, включающего жесткое законодательство с четкими запретами (например, запрет на захоронение строительных отходов), долгосрочную стратегию с измеримыми целями, экономические стимулы для бизнеса через внедрение системы расширенной ответственности производителя, развитую инфраструктуру переработки и рециклинга, а также эффективную систему мониторинга с прозрачной отчетностью для контроля результатов и обеспечения ответственности всех участников процесса.

«Изменение динамики перехода к ЭЗЦ будет возможно только при комплексном подходе»

Виктория Трифонова
Старший аналитик аналитического центра «Яков и Партнеры»

В широком смысле экономика замкнутого цикла нацелена на повышение эффективности использования ресурсов и снижение нагрузки на окружающую среду.

Три ключевых принципа ЭЗЦ включают (1) стремление исключить негативное воздействие на экосистему и минимизацию отходов, (2) замыкание цепочки жизненного цикла продукта и его составляющих, (3) восстановление природного «капитала». Реализация этого подхода начинается с дизайна продуктов и систем по принципу cradle-to-cradle (или замкнутого цикла производства «от колыбели до колыбели») и рассматривает все отходы процесса как потенциальные вторичные ресурсы. Это является альтернативой классическому линейному подходу «бери — производи — выбрасывай».

Переходя к практической реализации, стоит отметить, что системное внедрение принципов ЭЗЦ пока не повсеместно. Например, всего менее 7% из более 100 млрд тонн ежегодно добываемого сырья в мире используется повторно. Причем при расширении мощностей переработки этот показатель только уменьшается в последние годы ввиду продолжающегося кратного роста потребления материальных ресурсов. Ключевыми барьерами для формирования ЭЗЦ являются технологические ограничения, вопросы экономической эффективности, разобщенность цепочек поставок, инфраструктурные и институциональные ограничения.

Например, процессы переработки алюминия и стали демонстрируют системные ограничения даже для технологически отработанных процессов. Глобальный коэффициент возврата металла не превышает 70–85%, часть материалов безвозвратно теряется в виде рассеянных примесей, коррозии или захороненных продуктов. Даже при 100-процентном сборе и переработке растущий глобальный спрос на металлы требует постоянной подпитки первичным сырьем. Таким образом, рециклинг замедляет темпы роста потребности в первичном сырье, в том числе благодаря промышленному симбиозу, использующему вторичные материалы, но не отменяет этой потребности, так как физически не может компенсировать увеличение материального фонда экономики.

Ограничения масштабов переработки касаются большинства материальных потоков в той или иной степени. Доля переработанной электроники в мире не превышает 22%, пластика — менее 10%, что иллюстрирует глубину системных барьеров, выходящих за рамки только технологий. При этом переработка — только одна составляющая концепции ЭЗЦ. Изменение динамики будет возможно только при комплексном подходе, учитывающем потребности в сырье и энергии от этапа дизайна до утилизации, что затрагивает большое число отраслей экономики, бизнеса, регуляторов и самих потребителей. Важно учитывать разницу между управлением отходами (для точечных и целевых отраслей) и трансформацией бизнес-моделей в целом.

На данный момент порядка 75 стран уже внедрили национальные стратегии или дорожные планы, направленные на развитие ЭЗЦ, причем на долю европейских стран приходится 70% всех инструментов. В качестве одного из барьеров внедрения практик ЭЗЦ на мировом уровне все чаще упоминается ограниченность национальными стратегиями и отсутствие единых стандартов при разрозненности глобальных цепочек поставок. Как ответ на этот вызов появляется все больше региональных объединений и стратегий, например для Африки (African Circular Economy Alliance) или стран ASEAN (Framework for Circular Economy for the ASEAN Economic Community).

На этом фоне выделяется ряд стран-фронтраннеров, которые имеют количественные цели достижения ЭЗЦ и уже успели пройти определенный путь проб и ошибок.

Китай реализует стратегию ЭЗЦ в рамках пятилетних планов, где, помимо целевых уровней переработки и ресурсоэффективности, планирует создать национальную систему рециклинга и наращивать оборот этой отрасли до более $700 млрд. При этом страна делает ставку на национальные отрасли-чемпионы (батарейные технологии, автопром) и стимулирует усилия в ключевых зонах, таких как городские агломерации и промышленные парки.

Япония еще с начала 2000-х годов вводит на национальном уровне закон о содействии созданию общества с циркулярной экономикой. Пятилетние планы реализации этой стратегии также включают цели как для бытового потребления, так и для бизнеса. Нидерланды, в свою очередь, являются одним из лидеров по доле вовлечения в экономику вторичных ресурсов (27–29%). К 2050 году страна планирует достигнуть полной цикличности, уделяя большое внимание рациональному потреблению, высокотехнологичной переработке и инновациям.

Общий системный признак фронтраннеров — переход от управления отходами к проактивному проектированию цикличности через координацию промышленной, инновационной и экологической политики на национальном уровне. Все это происходит на фоне своеобразного сдвига культуры потребления среди населения, информированности и экономической мотивации для бизнеса. В этом плане показателен пример Японии, которая считается основоположником концепции Lean (бережливого производства), предшествующей концепциям устойчивого развития и ЭЗЦ.

Если говорить о промышленном симбиозе, то он позволяет предприятиям превращать отходы и побочные продукты в сырье для соседних производств. Это снижает затраты на закупку материалов и утилизацию отходов, оптимизирует логистику и создает новые источники дохода при наличии спроса. Основной стимул для таких обменов — создание общей инфраструктуры (трубопроводы, энергосети) и правовых условий, упрощающих сделки с вторичным сырьем. Портовые зоны являются яркими примерами подобных процессов, где задействована не только промышленность, но и городская среда.

Например, порт Антверпен-Брюгге во Фландрии функционирует как хаб циркулярной экономики, где предприятия химического кластера образуют замкнутые цепочки. Так, один завод передает побочный пар соседнему для отопления, а CO₂, улавливаемый на производствах, поставляется партнерам для изготовления топлива или химикатов. В то же время в порту Брюсселя действует модель городской синергии: порт обрабатывает строительные отходы и металлолом города, возвращая переработанные материалы (например, цемент) в строительный сектор.

---

* Отчет The Circularity Gap Report 2025, по данным на 2021 год, более свежие данные по глобальным отходам не публикуются.

** Остатки материалов, которые образуются в процессе производства при раскрое, резке или механической обработке исходного сырья (например, дерево, бумага, текстиль, пластик и др.).

*** Официальная статистика по управлению отходами публикуется Центральным бюро статистики Нидерландов (CBS) с задержкой в один-два года.